И она забрала письмо с собой в студию и держала при себе до обеда, а потом вручила его Зебедии, вернувшемуся из лесов, поэтому выкрасть его не было возможности.
В четверг Зебедия дал Сине ещё одно письмо для мистера Мэддена, и Сина с готовностью пообещала отправить его в тот же день от «Брукмана».
– Это ужасно, – сказала мне Винифред, когда мы грузили скопившиеся яйца и молоко в грузовик. – Напрасно она считает себя обязанной отрываться от всех дел, чтобы возить его персональную почту.
– Не думаю, что она едет только по этой причине, – заметила я. – Ты же видела её с радиоприёмником. Это очень странно. Думаю, она чего-то недоговаривает. Не похоже на неё – вот так секретничать. И уж совершенно на неё не похоже так часто ездить к «Брукману».
– У всех вдруг секреты, – пожаловалась Винифред. – У папы, Зебедии, Сины. Как думаешь, они все заодно?
– Как могут твой отец, Зебедия и Сина быть заодно? А что твоя мать? А Старый Том? Нет, мне кажется, Вилфред прав: письма могут быть вполне невинными. Зебедия же едва умеет писать, и только печатными буквами, так ведь? Наверное, он просто посылает отцу самолёты, которые он нарисовал, ну или ещё что и просто напускает на себя важности.
– Ну а как же папино письмо «НАКОНЕЦ ПРИШЛО ВРЕМЯ»? – запротестовала Винифред.
– Кто знает? Пришло время заняться физкультурой. Научиться писать как следует. Ну, не знаю. Я бы из-за этого не переживала.
– Слишком поздно, – ответила Винифред.
Семейный совет
Удача улыбнулась Винифред в субботу, когда по возвращении от «Брукмана» Сина выудила письмо для Зебедии из общей стопки и протянула ей со словами «Кажется, я видела, как Зебедия возвращался из леса. Хочешь, сбегай отдай ему».
Винифред быстро выхватила письмо, пока Сина не передумала. Снова углубившись в разбор писем и чтение собственной корреспонденции, Сина не заметила, как мы помчались в мою спальню, где и распечатали письмо. Оно было от Чинилы Боба и, как и первая записка, было написано печатными буквами: «НЕ БОЛТАЙ, НО РАЗУЗНАЙ ПОБОЛЬШЕ».
– Ох, батюшки, ну теперь-то Вилфред обеспокоится, – вздохнула Винифред. – Мы должны показать ему письмо и объединённым фронтом выступить против Зебедии. Не нравится мне это. Наверняка это связано с тем, почему мать поехала в Комокс на базу. Может, на этот раз папа и в самом деле что-то учудил.
– Но какую же глупость задумал твой отец? И зачем ему рассказывать об этом Зебедии? – спросила я.
– Не знаю, – обеспокоенно произнесла Винифред. – Но уж мы разузнаем. Поверь мне!
Перед самым обедом Винифред утянула Вилфреда в сторонку и показала ему письмо. Они решили устроить очную с Зебедией и докопаться до сути. Мне было приятно, что меня пригласили к участию в этом, в общем-то, семейном деле.
За обедом все молчали. Возможно, потому, что Глэдис положила засахаренные коктейльные вишни в салат с тунцом и мы все, включая саму Глэдис, сосредоточились на том, чтобы нащупать их языком и выплюнуть в салфетку так, чтобы никто ничего не заметил. «Не выбрасывайте пищу! В Европе дети умирают от голода!» – втемяшивали нам и развешанные повсюду плакаты, и родители. Этот рефрен звучал, конечно, не когда мы ели конфеты, но когда мучили что-то несъедобное, например шпинат. Однако было очевидно, что, как ни сочувствовали все бедным голодающим детям Европы, мы все бесповоротно решили избавиться от коктейльных вишен, и нечего было притворяться. Точнее, все, кроме Зебедии, который причмокивал от удовольствия всякий раз, как ему попадалась вишенка, и, боюсь, тем самым поощрял полёт кулинарной фантазии Глэдис. Или же, возможно, мы все витали мыслями где-то далеко. Не могу точно сказать. Десерта не было. Вероятно, тунцово-вишневый салат был чудо-блюдом, сочетавшим закуску, бутерброд и десерт.
После обеда, не известив Зебедию ни о чем, кроме того, что состоится семейный совет, мы направились к пляжу.
Мы пришли на пляж в разгар прилива, поэтому уселись на валуны и молча смотрели на море, размышляя, как подступиться к заковыристой теме писем.
– Ну ладно. Итак, я объявляю это заседание открытым, – провозгласил наконец Вилфред. – Зебедия, возможно, ты догадываешься, почему мы собрали совет.
– Нет, – сразу отказался Зебедия.
– Нет? Ты не догадываешься? – переспросила Винифред.
– Нет, я вам не скажу, – заявил Зебедия. – Вы хотите знать, что папа имел в виду, когда написал «НАКОНЕЦ ПРИШЛО ВРЕМЯ». А я не ничего не скажу, потому что я обещал никому не говорить.
– Вообще-то, – бросила Винифред, извлекая из кармана новое письмо, которое придержала у себя, – у нас его последнее письмо к тебе, и мы хотим знать, что он имел в виду, когда написал «НЕ БОЛТАЙ, НО РАЗУЗНАЙ ПОБОЛЬШЕ».