– Ничего подобного, – возразила Винифред. – Никогда не слышала ничего подобного.
– А даже если и так, – добавил Вилфред, – держись от него подальше. Он совсем сдвинутый. Матери бы не понравилось, что ты один-одинёшенек навещаешь какого-то полоумного.
– Да он совсем безобидный, – вступилась я. – Правда. Иначе Старый Том ни за что не разрешил бы ему остаться.
– А что насчёт папы? – взвизгнула Винифред, повернувшись к Зебедии.
– Я вам ничего не скажу, не заставите! – прокричал в ответ Зебедия.
Настало мгновение покоя, и мы сидели молча, не зная что делать дальше.
Первым заговорил Зебедия, уже спокойным голосом:
– Ладно. Может, мне и надо было вам рассказать. Если ты слезешь с меня и дашь мне прочитать моё письмо, я расскажу, что оно означает.
Вилфред взглянул на Винифред. Та пожала плечами и достала Зебедиево письмо из кармана.
– Обещаешь? – спросила она.
Зебедия кивнул так торжественно, как только можно было кивнуть лежа ничком, и Вилфред слез с него. Но не успели мы и пошевелиться, как Зебедия подскочил, выхватил письмо из руки Вилфреда и рванул в сторону леса.
– Враль врал – штаны потерял! Больше мы никогда тебе не поверим, Зебедия! Надеюсь, теперь ты счастлив! – завопила Винифред.
Мы все вскочили, чтобы погнаться за Зебедией, но тут подошёл Старый Том и крикнул Вилфреду, что пора браться за работу в саду, и мы упустили время.
– Мне пора, – бросил Вилфред. И тоже исчез.
– Русалки, НЛО, привидения, – проворчала Винифред. – Нет, ну честное слово!
– Да, честное слово, тебе приходилось такую нелепость слышать? – притворно удивилась я. А затем добавила вполголоса: – Привидение не в счет.
– Пойдём спросим твою мать про письма, – предложила Винифред. – Ну а вдруг Зебедия ей что-то рассказал.
Когда мы ввалились в студию, Сина кружила вокруг наполовину вылепленной глиняной русалки, словно боксер, выжидающий, когда противник откроется для удара. Наш приход сбил её настрой, и она сказала:
– А, пропасть! Я почти уловила, а теперь всё, упустила.
– Ой, Сина, извини, – проговорила я.
– Мы сейчас уйдём, миссис Вайткрафт, – затараторила Винифред. – Мы мгновенно уйдём, и ваш гений просочится обратно.
– Гений, – хмыкнула Сина, повалив глину наземь. – Ничего страшного, оно бы и не пришло ко мне: так, подразнило – и ускользнуло. Что вы хотели?
– Зебедия тебе рассказывал о письмах, которыми он со своим отцом обменивается? – спросила я.
– Нет, – Сина удивилась. – С чего бы?
– Ладно, хорошо. Мы просто уточнили, – пошла на попятный Винифред.
– Должна сказать, он отлично пишет для такого крохи, – рассеянно заметила Сина, подбирая глиняный ком и кидая его обратно на пьедестал. Мгновением позже она, казалось, вовсе забыла о нашем присутствии, и мы на цыпочках вышли.
– Отлично пишет! – кипятилась Винифред. – Да Зебедия пишет гораздо хуже, чем я в его возрасте!
– Не обращай внимания, – сказала я. – Взрослые всегда преувеличивают, когда речь заходит о детях. Сина вечно говорит, что я писаная красавица, а даже в моих мечтах я знаю, что это полная чушь.
Винифред кивнула, но было видно, что мысли её витают где-то далеко.
Остаток дня прошел тихо. Порядочно устав друг от друга, мы разошлись по своим комнатам. Гости в доме – это одно, а гости с целым клубком семейных взаимоотношений – совсем другое. Интересно, но выматывает.
Я поднялась к себе под купол, чтобы засесть писать; наблюдать, как Винифред и Вилфред допрашивают Зебедию, было захватывающе, но у меня появился свежий настрой для истории о русалке. Я чувствовала, как она шевелится сгустком энергии у меня в животе, и меня тянуло к пишущей машинке, пальцы так и чесались. Наверное, меня раззадорил рассказ Зебедии об отшельниковой русалке. Даже до того, как я узнала о русалке отшельника, и до того, как мы с Синой узнали о замыслах друг друга, она уже начала работать над своей статуей русалки, а я – над своей историей. Русалки, казалось, были повсюду. Словно идеи просто витают в воздухе, а люди, все одновременно, выхватывают их оттуда. В один год все пишут книги о драконах, причем не сговариваясь, вроде как в какой-то год все сажают мальву. И вот они у каждого дома, хотя кого ни спроси, никто не скажет, почему посадил их – да просто захотелось. Сина любит повторять, что все мы, хотим того или не хотим, пьём из одного пруда.
Наконец, написав две страницы, я тоже пошла спать.
Думаю, все мы надеялись хорошо выспаться, но надеждам было не суждено сбыться, потому что среди ночи нас разбудит вопль. И не просто вопль, а вопль Старого Тома, а Старый Том был не склонен вопить. Я вскочила с кровати и подбежала к окну взглянуть, из-за чего переполох.