«В эфире», – проговорила я.
«Вот именно. Что бы там ни думали – все мы пьём из одного пруда. Франни, я же не говорю, что в этом во всём есть хотя бы зерно правды. Я просто излагаю. Как возможность».
«И там есть надгробие».
«Вот именно».
«Ну и конечно…» – я осеклась.
«…привидение», – докончила Сина.
Винифред была почти без чувств от этой истории; она рухнула наполовину на кровать, наполовину на пол, словно её не держали ноги. Сначала я подумала, что она распереживалась из-за привидения, но она прошептала:
– Как часто люди живут без радости ради чужой любви. И чего только не делают, чтобы добиться её. Столько несуразного делают! Ради чужой любви сами на смерть идут.
Вилфред поправил на носу очки и равнодушно спросил:
– А как же отшельник?
– Когда он только приступил, Ночной сад был запущен, весь зарос сорняками, и туда нападало множество шишек, так что его чуть не поглотила поросль орегонских сосенок – они же быстро растут. Старый Том хранит тайну Ночного сада, но когда он попросил отшельника прополоть его, ему пришлось рассказать, какую опасность он таит.
– И отшельник так ничего и не пожелал? – поинтересовалась Винифред. – Даже ненароком?
– Я не знаю, – ответила я.
– Держись-ка ты подальше от этого сада, – снова набросилась на Зебедию Винифред.
– Хорошо, – пообещал Зебедия. – Но после я зайду и загадаю, пока мы не уехали. Я много чего могу пожелать.
– А чего пожелал бы ты, Вилфред? – вдруг полюбопытствовала я. Вилфреда сложно было раскусить, что он за человек.
– Лошадь. Ой, нет – мотоцикл, – ответил он.
– А бы пожелала двенадцать, а, нет – триста шестьдесят пять платьев, чтобы на каждый день в году, – перебила его Винифред.
– Тебе их негде хранить, – отозвался прагматик Вилфред.
– Платья – это дурацкое желание, – поддакнул Зебедия. – Ты из них вырастешь.
– Ты желай что тебе угодно, а я буду желать что я хочу, – чопорно отозвалась Винифред. – И вообще, это просто игра. По-моему, вся эта история просто нелепа. Я не верю ни на минутку. Однако если Старый Том говорит, что нам нельзя желать – значит, нельзя. Это его земля, его сад и его правила, помни об этом Зебедия.
– Ба, правила! – фыркнул Зебедия.
Тут мы услышали, как хлопнула чёрная дверь, и Мэддены понеслись наверх к себе, пока Старый Том не поднялся, не увидел их в коридоре и не начал снова ругаться, хотя я и пыталась убедить их, что он почти никогда не поднимает голоса, а сегодняшняя ночь не в счет.
Я снова пошла в купол, потому что сон опять с меня совершенно слетел. И хотя совсем недавно мой рассказ про русалку был под всеми парами, теперь он снова завяз намертво. Я сидела и грызла ручку – и вдруг увидела, как по Ночному саду скользнула белая дымка. Эта марь очертаниями и густотой не походила на ту, что я видела в столовой. Ну конечно, подумала я. Мария Мэй скитается в садах, а её мать является в доме. Я так была ошарашена происходящим, что это мне показалось логичным. Я вроде как помахал ей, и вернулась к работе, и на этот раз попробовала написать про призраков, но из этого тоже ничего не вышло. В результате я пошла спать.
На следующее утро за завтраком – готовил его Старый Том, так как Глэдис снова взяла предписанный профсоюзом в воскресенье выходной, – царило вежливое безмолвие. Я и не знала, что подобное существует. Оно отличалось от тягостного чреватого молчания, хотя оба представляли собой тишину. Знакомство с этими молчаниями и безмолвиями было непроизвольным следствием того, что в доме собрались разные люди. В безмолвии явственно слышалось, что Том решил сделать вид, будто ничего не произошло. Сина умудрилась проспать весь катаклизм, и мы, дети, не планировали вводить её в курс дела. Все были немного подавлены, но к вечеру, когда к ужину была ещё одна замечательная жареная курочка, ни капельки не подгоревшая, мы все были в лучшем расположении духа и целый час пели под пианино. Глэдис подпевала без всякого бибопа, что казалось не меньшим чудом, чем прочие происшествия.
В понедельник Старый Том и Вилфред ушли пропалывать огород, мы с Винифред занялись яйцами, Зебедия пропал в лесу, и вдруг в курятник зашла Сина и сказала:
– Девочки, я еду к «Брукману», так что загрузите, пожалуйста, грузовик.
– Опять?! – чуть не крикнула я.
– Да, – ответила Сина, и у неё забегали глаза. – Мне… э… нужно отправить ещё одно письмо Зебедии.
Мы с Винифред взглянули друг на друга и закатили глаза – но, вот правда, что мы ещё могли сделать?!
Остаток недели прошёл примерно так же: Зебедия пропадал, Вилфред и Старый Том работали вместе весь день. Проходя мимо, я слышала: