– Это было бы чудесно, – начала я, но Винифред ущипнула меня и покачала головой, – только я же говорила, я совсем уже сплю. Давай завтра.
Увы, подумала я, узы товарищества, сближающие нас с друзьями, часто вырастают из верности и таких вот задушевных разговоров, как те, что я запросто веду с Синой, но эти узы могут быть разом разорваны в минуту недопонимания. Я буду поражена в самое сердце, если такое случится со мной и Синой.
– Что ж… – проговорила Сина, – давай я просто зайду и пожелаю тебе спокойной ночи.
– Дверь заперта, – ответила я. И это было правдой. Винифред заперла её. Слава богу, одна из нас была предусмотрительной. – А я слишком устала, чтобы вставать и отпирать её.
– Ох, – вздохнула Сина. Я услышала, как она отшатнулась от двери. У меня снова заныло сердце. При всей своей стати она была такой уязвимой. – Ну ладно. Что ж… спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Сина, – сказала я.
В тишине нам было слышно, как она уходит, бормоча себе под нос:
– Они перерастают свою потребность в тебе. Конечно перерастают.
Я крикнула через дверь:
– Ничего я не перерасту, Сина!
Но она уже ушла к себе – слышно было, как закрылась дверь, – так что, думаю, она меня не услышала.
– Не бери в голову, – посоветовала Винифред, по-своему на редкость целеустремлённая и бесчувственная. – Она переживёт. Гляди, вот и отшельник.
И в самом деле, вон он идёт через поле, а вот открывает калитку Ночного сада.
– Он не перелезает через забор, он отпирает калитку! – вскрикнула я в гневе. – Откуда у него ключ?! Старый Том говорил, что замок давным-давно проржавел.
– Старый Том соврал, – заметила Винифред, беззаветно и бесстрастно преданная своей цели. Я начала сожалеть, что она мой товарищ в этой ночной вылазке к хижине отшельника. Но было слишком поздно. Мы беззвучно выскользнули из дома. Отшельник был занят в саду, и мы, пригнувшись, перебежали поле, а затем, уже в лесу, зажгли фонари.
Лес ночью совершенно иной, чем днём. Он полон теней, камней и корней, о которые можно запнуться. До хижины отшельника мы шли вдвое дольше, часто то я, то Винифред хотели повернуть обратно, но мы не отступались, подгоняемые её тревогой за отца. Добравшись до места, мы не пожалели, что пришли: мы сразу же зашли в хижину – и письма просто лежали там, никуда не спрятанные. Мы прочли их в том порядке, в каком они лежали:
1. НАКОНЕЦ ПРИШЛО ВРЕМЯ.
– Ох, – сказала Винифред. – Мама говорила, что папа может наделать глупостей. Она наверняка знала, что пришло время для какой-нибудь дури. Зря я в ней сомневалась. Я идиотка.
– Ничего ты не идиотка, Винифред, – решительно заявила я. – Ты просто человек, которому не хватает информации. Давай теперь прочтём остальные письма и вычислим, что это за секрет между Зебедией и вашим отцом.
2. БУДЬ ОСТОРОЖЕН.
3. НЕ БОЛТАЙ, НО РАЗУЗНАЙ ПОБОЛЬШЕ.
4. ПУСТЬ ОН СКАЖЕТ ТЕБЕ КОД.
5. ПОНЕДЕЛЬНИК – НАШ ДЕНЬ. ЕСЛИ Я БОЛЬШЕ ТЕБЯ НЕ УВИЖУ, СКАЖИ ВСЕМ, ЧТО Я ИХ ЛЮБЛЮ.
Винифред так и застыла, зажав последнее письмо в руке, как будто окаменела.
Тогда я нарушила молчание:
– Дело хуже, чем мы думали.
Что передали по радио
Схватив письма, мы выскочили из хижины и, спотыкаясь, припустили по тропе. К счастью, отшельник все ещё работал в саду и мы с ним не столкнулись.
– Почему код? Что за код? – заладила я. – У кого спросить код?
– Откуда мне знать? – отвечала Винифред. – Это всё какая-то бессмыслица. И нет смысла спрашивать Зебедию ещё раз. Если он прочёл последнее письмо и оно не заставило его сердце забиться сильнее, я думаю, можно смело сказать, что от него мы ничегошеньки не узнаем. Остается только одно. Нам с Вилфредом придётся позвонить матери. Мы поделимся с ней тем, что знаем, и предупредим о подстерегающей опасности. Главное – сказать ей, что завтра «их день», что бы это ни значило. Если только папа с Зебедией не разыгрывают нас и не играют «в понарошку».
– Да, конечно, – подхватила я. – Наверняка это просто игра.
– Ты не знаешь отца, – встревоженно пробормотала Винифред. – Но мы можем сказать матери, и уж она разберётся.
– Да, попросим Сину отвезти нас к «Брукману» прямо утром, и ты сможешь позвонить матери, – поддакнула я.
Оставшуюся дорогу домой мы бежали бегом. А утвердив план действий, легли спать. Я спала крепко – спасибо экстренной вечерней прогулке. За Винифред не ручаюсь, думаю, она ворочалась и металась в кровати, как все те, кого томит тревога за близких людей.