– Ну, может, им всем послышалось? – предположил Старый Том. Но и сам понимал, как малоубедительно это звучит. Но, не оправившись ещё от газа и треволнений ночи, ничего лучше он просто не мог придумать.
– Никому не хочется думать, что поблизости рыщут вражеские шпионы, но и прятать голову в песок также не годится, сэр. Во время войны нужно смотреть правде в глаза!
– А в мирное время разве не надо? – вопросил Старый Том, выражая готовность вступить в философскую дискуссию, но военный снова только отмахнулся:
– Не беспокойтесь, сэр. Мои солдаты здесь для того, чтобы защищать этот берег, и мы не отступимся от нашего долга!
– Уф, слава богу, – пробормотал Старый Том. – Спасибо. А на досуге вы не согласитесь посадить немного картошки?
– Ха-ха, отличная шутка, сэр! – гаркнул вояка. – И в военное время нельзя терять чувство юмора.
– Спокойной ночи, – попрощался Старый Том, который и не думал шутить. Он всегда полагал чудовищным разбазариванием человеческих ресурсов то, что полные казармы мужчин ничем, по сути, не были заняты, тогда как на ферме невпроворот работы. Он закрыл дверь и прокрался наверх, в комнатку на третьем этаже, куда мы засунули Летуна Боба. Когда он вошёл, Сина приложила палец к губам. Я также украдкой пришла к Сине, едва услышала, что внизу закрылась дверь. Старый Том встал бок о бок с нами у кровати Летуна Боба.
– Он дважды приходил в себя, – сказала Сина, указывая на Летуна Боба. – Думаю, у него серьёзное сотрясение, но ничего более страшного. Но Том, он ничего не помнит. Он не знает, где он и как сюда попал. Меня он никогда не видел, и это привело его в ещё большее замешательство.
– Это к лучшему, – отозвался Старый Том. – Потому что в самолёте он был, почитай, не в себе. Помни он, что произошло, я бы не рассчитывал на то, что он не разболтает всё как есть.
– Сейчас он спит. Я за ним присматриваю. Думаю, если вы с детьми будете держаться от него подальше, чтобы не воскресить в его памяти события этой ночи, и если нам удастся, не знаю уж как, перенести его на обочину дороги, мы могли бы убедить его, что он попал в аварию по пути на юг, а всё, что бы он ни вспомнил, это просто сон. У него и мысли не должно возникнуть, что это он забрал «Арго», потому что, когда он вернётся на базу, его станут усиленно допрашивать, и он должен безоговорочно верить в собственную историю. Однако до утра мы никак не узнаем, что осталось в его памяти.
– Всё это пахнет керосином, – пробурчал Старый Том.
– Мы должны попытаться, – отрезала Сина.
Остаток ночи мне, Старому Тому и Сине показался бесконечным. Старый Том шагал взад-вперед по коридору возле комнатки, где лежал Летун Боб, а мы с Синой сидели у его изголовья. Мы надеялись, что совсем он не пробудится, но очнётся настолько, чтобы мы могли удостовериться, что он не впал в беспамятство.
Когда веки Летуна Боба затрепетали в первый раз, Сина спросила:
– Какой сейчас год, милый?
– Тысяча девятьсот сорок пятый, – пробормотал он.
– Хорошо. Ну, а теперь засыпай, – проворковала она.
Спустя полчаса, когда он не проснулся сам, она тихонько ущипнула его, чтобы разбудить, и спросила:
– Кто у нас премьер-министр?
– Уильям Лайон Макензи Кинг, – ответил Летун Боб.
И так несколько раз на протяжении нескольких часов.
Сина, должно быть, очень устала, потому что, в четвёртый раз задав тот же вопрос и получив тот же ответ, она отвлеклась и спросила:
– Ей-богу, а ты не думал, насколько лучше он бы смотрелся с усами?
– Что? – прогундосил Летун Боб.
– Как Муссолини и Гитлер, – продолжила Сина, распаляясь, как всегда, когда подворачивалась эта тема. – Ты не думал, насколько нам бы лучше жилось с более, скажем, сурового вида премьер-министром?
– Ага, – хмыкнул Летун Боб, недоумённо уставившись на неё. – Ты вроде как ангел?
– Я обыкновенная канадская гражданка, – заявила Сина, – ставящая под сомнение президентские привычки в уходе за внешностью. Нет, ну в самом деле, разве так сложно отрастить небольшие усы? Ведь по большому счету это тоже мужской признак, говорящий о том, что у данного мужчины достаточное количество тестостерона, – а о чем можно судить, если он упорствует в том, чтобы ходить безусым как мальчишка? Это ж конфуз не только на всю страну, но и на весь мир. Не удивлюсь, если, допустим, итальянцы смеются над нашими солдатами и называют их канадскими маменькиными сынками с их безволосым вождем.
– Сина, – зашипел из коридора Старый Том, – тсс!
– Да, – прошептала я, – астабий с иллипикойфий.
– Просто к слову пришлось, – уронила Сина, скрещивая руки на груди, и замолчала.
Летун Боб бросил на неё последний недоумённый взгляд и снова провалился в сон, однако годы спустя он всё ещё рассказывал об ангеле, который полагал, что премьер-министру стоит обзавестись гитлеровскими усиками.