Мы попрощались с Винифред, Вилфредом и Зебедией. Они уезжали чрезвычайно расстроенные, хотя, как ни крути, всё обернулось куда лучше, чем могло бы.
Затем мы со Старым Томом пошли проведать отшельника у мисс Мэйси и сообщить ему, что военные, кажется, прекратили охоту на шпионов на побережье, а значит, он может вернуться в свою хижину. Если хочет… И к совершенному моему разочарованию и краху моих романтических ожиданий, он хотел.
Мы подбросили его до нашего дома, а оттуда он зашагал дальше через поля.
– Ну, знаешь, – кисло пожаловалась я Старому Тому, – а я думала, две родственные души нашли друг друга.
– Не-а, – помотал головой Старый Том. – Он сказал, что она взяла за обыкновение звать его Шельни, раз другого имени нет, и это ужасно выводило его из себя; и он ничего не мог запомнить из потока историй из её жизни, который она изливала то ли на него, то ли в пространство: как он сказал – будто оладьи сиропом поливала, а это уже её выводило из себя. Она знай только повторяла: «Нет, не та Милдред, которая падчерица сестры моей матери, а та Милдред, которая горничная моего брата Барни». И тому подобное. У него от этого голова раскалывалась. Люди, которые живут одни, обычно не просто так живут одни.
– Всё равно, – протянула я.
– Вовсе не всё равно, Франни, – сказал Старый Том.
Позднее я отправилась пешком к мисс Мэйси, потому что хотела узнать, откуда у неё расшитое пайетками бельё, а это не тот вопрос, который я могла задать при отшельнике или Старом Томе.
– Я только такое, расшитое пайетками, и ношу, – призналась она, подводя меня к комоду и открывая верхний ящик. – Видишь?
И действительно – там было полно расшитых пайетками бюстгальтеров и трусов.
– Ух ты! – ахнула я. – Где вы их берёте?
– В «Итонсе», – ответила она. – Они продаются в отделе нижнего белья, как и обычные белые.
– Но почему? – удивилась я. – Почему вы это носите? Они выглядят ужасно неудобными.
– Матушка всегда говорила нам с сестрой: «Девочки, всегда носите чистое бельё. На случай, если вас собьёт машина». И знаешь, эти слова просто не отпускали меня: вдруг меня собьёт машина, меня отвезут в госпиталь, и там все увидят, что на мне грошовые старушечьи панталоны. Вот поэтому я и решила покупать самое лучшее, дорогое бельё, какое можно найти. Пусть знают какая я! – думала я. А оказалось, что самое лучшее, самое дорогое бельё расшито золотыми пайетками. И я рада, что так решила, потому что за последние несколько лет мне дважды пришлось раздеваться до белья, чтобы спасти этого невыносимого отшельника.
Я подумала над её словами.
– Значит, вам дважды пришлось его спасать? – уточнила я.
– Да, это так, – кивнула она. – Я была неподалеку и когда его самолёт разбился в первый раз. В первый-то раз я подумала, что это несчастный случай, но во второй раз поняла: это вошло у него в привычку.
Я задумчиво кивнула.
– А знаете, – проговорила я, – кажется, он подумал, что вы русалка.
– Он не очень-то сообразителен, – заметила она. – Я думаю, он не в своём уме.
– Ну да, некоторые люди такие, – согласилась я.
А потом я пошла пешком до самого дома отшельника – так мне хотелось получить ответы на все свои вопросы, прежде чем всё закончится.
Он был в своём огороде, полол сорняки.
– Здравствуйте, – сказала я, но он скромно смотрел вниз и продолжал пропалывать. – Я вас не побеспокою. Я не стану заводить долгий разговор и не останусь надолго. У меня просто есть один вопрос.
Он поднял глаза.
– Вы пожелали оказаться на «Арго» вместе с Зебедией. А это значит, что за всё это время в Ночном саду вы ни разу ничего не пожелали. Даже случайно. Как так могло получиться?
– Ничего не хотел, – ответил отшельник, наконец-то глядя мне в глаза.
И он снова занялся прополкой, а я, как и обещала, пошла домой.
Конец этой отдельно взятой истории
Когда я пришла домой, Сина спросила, где я была, и я рассказала ей. Она, Старый Том и я обедали за столом на кухне. Еда не подгорела, и после замысловатых трапез в столовой сидеть за стареньким кухонным столом было словно вернуться домой.
Сина повернулась ко мне, и лицо её было полно сочувствия:
– Тебе грустно, что Винифред уехала?
– Немножко, – призналась я. – Но сама знаешь – гости!
После этого мы ели в дружелюбном молчании, а когда солнце начало садиться за океан, Старый Том пошёл загонять лошадей. Но прежде чем уйти, он спросил:
– Эй, ребята, а почему вы не хотели пускать солдата в сортир?
– Там Зебедия придумал спрятать парашюты. Он сбросил их в очко.