Во мне что-то похолодело, когда она назвала кого-то ещё моими настоящими родителями. Старый Том и Сина были моими настоящими родителями.
– И я тоже не могу жалеть. О твоем желании.
– Ни я, ни Старый Том ничего сильнее не желали, чем оставить тебя себе, но Старый Том сказал, что мы не имеем права не попытаться отменить желание, так как оно исполнено такой страшной ценой для других – ценой их жизни. Поэтому он попытался использовать собственное, ещё не загаданное желание. Он пошёл в сад и пожелал отменить моё желание. Но ничего не получилось. Никогда я не была так счастлива, как когда ты осталась в моих руках после того, как он загадал своё желание. Чему тут верить? Или то, о чём ему говорили, истинно и отменить желание невозможно, или же всё это ерунда, а то, что ты появилась после того, как я загадала желание – это просто совпадение. Мы ни в чем не могли быть уверены. И наверное, что по-настоящему мы и не хотели знать. Вот я и думаю, что поэтому-то Старый Том больше ни разу и не пытался загадать желание. По крайней мере, до тех пор, пока Мэддены не попали в эту передрягу. И может, легенда о Ночном саде истинна, а возможно, и нет. В конечном счете подлинных доказательств у нас не было, и нам не нужно было взваливать на себя ответственность за всё, что, быть может, произошло в результате моего желания.
– Но ты же не хотела, чтобы всё прочее случилось. Просто так получилось.
– Так оно и бывает, – согласилась Сина.
– Так оно и бывает. Я пыталась об этом писать. О НЛО, о привидении, о русалке и таком прочем. Волшебном. Только у меня не выходит. У меня не получается передать эту вот особенную магию. И не получается использовать их, чтобы воплотить то, что мне бы хотелось передать. Я могу только ощущать.
– Нет-нет, – подхватила Сина, – и я не могу сделать глину… чем-то иным. Я думала, может, сделать русалке ноги – ведь на самом деле это была мисс Мэйси, – но и это не помогло.
И в эту минуту мы были не мать и дочь, не приемные мать и дочь, и даже не друзья. Хоть я и сидела у неё на коленках – мы были соратники. Мы понимали тоску и понимали сложность.
Так мы раскачивались, полные отчаяния, а затем мне показалось, что мне пришла потрясающая мысль.
– Сина! – воскликнула я. – Я придумала!
– Что придумала? – спросила она, и обе мы посмотрели на море.
– А что, если нам просто сдаться? Мы можем перестать пытаться.
Сина рассмеялась.
– Нет, – настаивала я. – Я серьёзно. Даже если мы перестанем пытаться… оно никуда не денется. А что, если мы оставим попытки исторгнуть это из нас через нас, оставим нас? – Объяснить это было не так-то просто.
– Но чем мы тогда станем? – спросила Сина.
И в тот миг я поняла по её ошалелому взгляду, что как ни путано я объясняла, она поняла. Она поняла! Мы не были обособлены от этого всего: да, мы писали, ваяли и в тот миг ощущали иначе – но мы были частью этого, и нам не нужны были НЛО, привидения, русалки, чтобы помнить о чуде. Почему мы не могли ощущать это постоянно, я не знаю, но в тот момент мы это чувствовали.
В тот миг мы были не просто собой – мы оставили себя, и это ощущалось не просто в нас, поскольку мы словно были частью всего на свете: ветра и дождя, распускающихся при луне цветов, и луны, и друг друга, и мисс Мэйси, и солдат, состоящих при орудиях на побережье, подводных лодок, их капитанов и команд, древней китихи и детёныша, морского слона, чей последний тяжкий выдох пронизывает волны, отшельника и его русалки, НЛО, прилива, дождя, лягушек, летучих мышей, насекомых; мы были свиньями, коровами, курами, Летуном Бобом, разыскивающими его солдатами, Ревуньей Элис, привидением, мы были и теми, кто следил за человечками с парашютами, и всем тем, что видели они, спрыгнувшие с парашютом, и людьми, тихо парившими среди звёзд.
Я принесла кресло-качалку с первого этажа и поставила его рядом с Сининым, и мы раскачивались бок о бок. И совсем скоро пришел Старый Том, принёс себе стул и сел вместе с нами, чего раньше он никогда не делал, и настала ночь, и появилась первая вечерняя звезда, и окна были открыты, и аромат ночных цветов доносился до нас из Ночного сада.
Огромная благодарность:
Яну Андерсону
Мари Кэмпбелл
Маргарет Фергюсон
Линн Миссен
Кену Сеттерингтону
Шармэйн Уолш