— И что будет, если я не смогу справиться с этим? — произнес он еле слышно. Вопрос отразился в его сердце как эхо праздных коридоров.
— Тогда ты потеряешь не только меня, — ответила Вера, и в её голосе прозвучала тень вроде печали. — Ты потеряешь ту самую реальность, что принимает тебя таким, каким ты есть. Вдохновение — это как огонь: оно освещает путь, но в то же время может сжечь в пух и прах.
Алексей отхлебнул воздух по глубокой и колючей игре, направляющей к ним. Он начинал понимать, что за светом всегда следует тень; он всё ещё не понимал, какую темную судьбу ей предстоит воплотить. Мгновения на грани могущества и беспомощности, по ту сторону заклинания, забрали всю его решимость.
Но у него не было выбора: он уже выбрал свой путь. Вера потянула руки к нему, обаятельная и манящая, как истинная Муза. Чудо ожидания у него сейчас больше не было.
Свет свечи стал ярче, обрамляя их фигуры в таинственный ореол, и в этот момент Алексей, осознанием прожитого момента, пришёл к мысли, что вся жизнь — лишь отражение одного решения, одного волшебного момента, когда он шагнул в неизведанное. Он произнес ещё несколько слов, и каждый из них, как змея, орало, становилось смыслом, смыслом, превращающим жизнь в тексты, тексты в произведения. Реальность отступила на второй план, и он был готов к самому главному — неизвестности.
Глава 2: Культура интуиции
На следующее утро Алексей проснулся с чувством, напоминающим игрушки из детства, собранные на чердаке: и притягательное, и наполненное атмосферой заброшенности, чуть тёплое от воспоминаний о давно забытых мечтах. Серые тени ночи медленно рассеивались, сменяясь первым светом восходящего солнца, который пробивался сквозь перегородку старого окна, осветив его небольшую комнату. Стены были запечатлены временем: потёки от дождя на обоях, желтоватые пятна от старых плакатов и фрагменты обвалившейся штукатурки придавали ей антикварный шарм. Но душа его была не такой, как раньше — он почувствовал, будто удостоился заглянуть в недра загадочного мира. Алексей потянулся к лежащему рядом экземпляру «Заклинания и тайные знания». Его сердце забилось быстрее, когда он вскрыл его на той самой странице, где заклинание вдохновения переплеталось с уверенностью в собственных силах. Он не верил, что это может произойти именно с ним — он, вечный невезучий, оказался в плену чего-то большего. Он был на грани открытия того, что, по его мнению, изменит всю его жизнь. В этот момент он ощутил пульсацию города. За окнами разноцветные голоса перекликались, как с натянутыми струнами; все прошло в замедленном темпе, но каждый звук пробуждал в нем радость. Он готов был сесть за стол и написать первую строку, которая освободила бы его от цепей, которые то приковывали его к земле, то уводили в бездну отсутствия. После чашки черного кофе — только он мог устроить настолько настойку до темного состояния, — Алексей сел за стол. Вдохновение бушевало внутри, наполняя его энергией, движущей его к новому тексту. Но как только он положил перо на бумагу, в голове возник странный мандраж. Как будто напоминание о том, что он всего лишь корректор, а его мечты были не более чем хрупкими туманами. Он закрыл глаза, пытаясь умиротворить свои мыли. Внезапно в его сознании всплыло видение переполненного зала: ночь, полная писателей и поэтов, каждый из которых жаждал признания, в освещении ламп, сверкающих разными цветами. В центре зала стоял он сам, не вставая на колена перед требованиями успеха, он чувствовал себя хозяином слов и смыслов. Однако почему-то изображение выглядело слишком ярким, даже искусственным, как трон, окружённый лжестью и завистью. — Творчество должно быть чистым, — шептал ему внутренний голос, раскатываясь, как гудение у колодца. — Оно безумно! Оно должно звучать как отголосок, а не как тень. Алексей открыл глаза и попытался прислушаться к своим ощущениям. Он с тревогой глянул в окно, увидев, как солнечные лучи играют в листве деревьев, извиваясь, как танцующие внутренние страсти, созидающие волшебный момент. В этом мгновении он понимал: его вдохновение не должно задыхаться под гнётом ожидания славы и успеха, оно должно быть свободным, искренним, как детский смех, освобождающий свет, даже тёмными часами. Собравшись с мыслями, он вернулся к рабочему столу и набросал первые строки. Каждое слово выходило легко, как будто само придумывалось, рано распускающееся, как цветы весной. Следуя за внутренним потоком, Алексей вскоре обнаружил, что не просто пишет, а создает целую вселенную, полную образов, сюжетов и характеров. Пока он писал, словно что-то дунуло и завистливо улыбнулось сквозь окно. Он не заметил, как повисла в воздухе призрачная тень: Вера появилась вновь, словно тихая буря, принесшая долгожданный свежий воздух. — Ты готов, Алексей, — произнесла она с нежной улыбкой, проникая в его сознание, обнимая его внутренние страхи. — Твое вдохновение стало твоей истинной силой. Но помни, реальность не потерпит ружей на себе. Твоя работа — это дерево, что должно распуститься, а ты — садовник. Алексей, с благоговением встретив взгляд Веры, почувствовал, как его слова начали обретать живую форму. Каждый абзац, который он набирал, казался не чем иным, как заглавием к новому этапу его жизни. Он стал видеть в её присутствии не только вдохновение, но и призыв к истинной ответственности — за свои творения, за их значения и о том, какие эмоции они будут вызывать в сердцах читателей. — Я понимаю, — с усилием произнес он, наблюдая, как идеи сметаются, как облака перед летним ветром. — Но что же произойдет, если мои слова не отразят правду? Что, если я набросаю лишь хрупкие тени своих желаний? Вера наклонилась ближе, ее изящные волосы сияли в мягком свете помещения. Нежно касаясь его руки, она произнесла: — Вдохновение — это не только свет. Это также отражение тёмных углов твоей души. Оно сделает твои слова настоящими, если ты будешь смел, чтобы взглянуть в свои собственные демоны и, пересилив их, заставить свою душу быть откровенной.