Рокеев опять что-то тихо сказал, и Саня сказал плачуще:
— Ну че-е-ерт тебя возьми…
Думал, что ли, что она глухая? Она высунулась из машины и заулыбалась:
— Доброе утро, Саня.
Естественно, она вызвала переполох за окном. Излишне было Сане испуганно оборачиваться, чтобы в этом убедиться. Как он будет потом объясняться с женой, — не ее дело, так ему и надо, пусть берет с собой семью, когда едет за грибами. Впрочем, она не меньше Саниной жены сомневается, что этой компании нужны грибы.
— Значит, за грибами? — сказал Саня, влезая на заднее сиденье.
Они с Маринкой были только попутчиками, но она не спешила успокоить его.
— Да уж что найдем, — сказала она.
— Будем надеяться на лучшее, — сказал он, все еще выражая досаду по поводу их с Маринкой.
Квартала через два в машину залез Толик Шумский из лаборатории НОТ.
— Маша? — осклабился он. — Приятный сюрприз.
— То же самое Саня сказал, — сказала она. — Слово в слово.
— Да, — сказал Саня. — Я сказал то же самое и теми же словами.
— Ты молодец, — сказал Рокеев.
— Ребята, я вчера интересную штуку узнал, — сказал Толик.
— Только не про АСУ, — сказал Саня. — Договорились: про АСУ ни слова.
— Так зачем же ты начинаешь? Слушай, тебе нигде не нужно считать периодические максимумы?
— Максимумы чего? — спросил Рокеев.
— Нагрузки любого станка, например. Или электродвигателя. Периодические.
— Мы же договорились, — сказал Саня.
— Не понимаю тогда, зачем ты начал, — пожал плечами Толик, стал смотреть в окно на березовую рощу и сказал: — Хороши нынче овсы.
— Вот те, с белыми стволами? — кивнул Рокеев.
— Здоровы вымахали, — согласился Саня.
— Хотел вам сказать, что Сикорского в Москву переводят, но раз так…
— Ну? — удивился Саня. — А Рокеев молчит. Я смотрю, что он такой розовый.
— И отчего же я розовый? — спросил Рокеев.
— Он загорелый, — сказала Маша.
— Немного телесный, — сказал Толик.
— Значит, будут перемещения, — сказал Саня. — Шубина поставят или со стороны возьмут?
— А сейчас разве берут со стороны? — спросил Толик. — Пусть бы меня поставили. Над всеми вами.
— Тебя не поставят, — сказал Рокеев.
— Интересно почему? — спросил Толик.
— Ты не деловой человек, — сказал Саня.
— А мне кажется, я как раз деловой. Мне просто мешают всякие перестраховщики и конъюнктурщики, которые не хотят смотреть в завтрашний день.
— Конъюнктурщик и перестраховщик, объясни ему, то такое деловой человек, — сказал Рокеев.
— Это человек, которой может делать свое дело в реальных обстоятельствах, — сказал Саня. — Стало быть, главное его отличие от энтузиастов, подвижников, тунеядцев и прочих творческих людей заключается в чем?
— В том, что он перестраховщик.
— В том, что он умеет приспосабливаться к обстоятельствам. В приспособлении. Тот, кто пытается обстоятельства менять или игнорирует их, — тот дела не сделает.
— А если их необходимо менять?
— Если дело серьезно и ты вкалываешь как черт, ты не будешь думать, хороши или плохи обстоятельства. Тебе некогда будет об этом думать. Ты будешь вкалывать.
— Тогда позвольте пару слов без протокола; чему нас учат семья и школа?
— Нужно знать, чем собираешься заниматься, — сказал Рокеев.
— Если я делаю приборы, я должен думать про приборы, — сказал Толик.
— Тогда ты изобретатель, а не деловой человек, — сказал Саня.
— Давайте про что-нибудь поинтереснее, — сказал Рокеев.
— Да, — сказал Саня, — здесь дамы.
— Эта дама конструктор, — сказал Толик. — И согласна со мной. Да, Маша?
— Не слушай их, Толя, — сказала она.
— А почему он называет тебя дамой? Мне это не нравится.
— Он сегодня вообще в ударе, — сказал Рокеев.
— Ему с женой предстоит объяснение, — сказала она. — За то, что я с ним поздоровалась.
— Так ты это нарочно сделала? — сказал Саня.
— Дошло, — сказал Рокеев.-— Через 30 километров.
— В чем дело, расскажите мне, — попросил Толик.
Так в разговорах они доехали до коллективных садов автозавода, Маринка спала на руках, а она гордилась, что не проспала это время.
У калитки их участка стоял, расставив ноги и опершись на лопату, в сером берете (который он называл кальсонами) на бритой красной голове, в замызганной рубахе и прожженных штанах (которые он называл генеральскими) маленький и коренастый, как дед-лесовик, дедушка.
— Молодец, Маша, работничков привезла! — закричал он надсадно. — Ну-ка вылезайте, молодцы, у меня лопаты приготовлены, давайте, давайте живее, вот ты, черненький, чего стесняешься, вылезай!..