Все, кроме Антонины Егоровны, рассмеялись. Мост был налажен. Отлично они работали в паре, бабушка и дедушка.
— А где Маринка? — Бабушка пошла на кухню.
Маринкина головка мелькнула под яблоней за окном, дедушка крикнул, высовываясь:
— Маринка, иди сюда! Иди сейчас же, негодница, а то я тебя съем!
Слышно было, как она завизжала, а он пошел ее ловить.
— Очень разбалованные дети, — пожаловалась Антонина Егоровна.
— Как вы спали? — спросила Маша.
— Я не сплю. Я никогда не сплю.
Маша сочувственно покачала головой.
— Ни одной минуты, — сказала Антонина Егоровна. — А тут очень тихо. Дома я хоть радио включу. Тут тихо.
Бабушка принесла чай, сидели за столом, дедушка приволок Маринку, она красная была, приятно смотреть.
— Сейчас начнется мучение, — сказала бабушка. — Когда он ее кормит, я ухожу. Миша, ты чем заниматься будешь?
— Так я ведь работу не к-кончил…
— Может, отдохнешь сегодня? Вот с Машей за грибами сходите…
— Надо к-кончить… — Он с надеждой посмотрел на Машу. Ему очень хотелось пойти с ней за грибами.
— Маша, ты посмотри, что Миша нам сделал!
Она уже догадалась. Четвертый год дедушка сооружал пристройку: ванную и теплый туалет. Задумывалось для Маринки, но конца видно не было. Месяца два назад достали два ящика кафеля, подготовили под облицовку стены.
Так и есть: вчера облицевали. Пропал кафель — плитки положены неровно, одни выступают, другие вдавлены слишком глубоко, линия идет зигзагом… Зинаида Шубина в ужас придет, гости бабушки всегда дорого обходятся.
— Правда, не хуже, чем специалист? — восторгалась бабушка. — А ведь, не поверишь, в первый раз взялся. Посмотрел, как соседи делают, и — пожалуйста.
— Я еще не кончил, — сказал Миша.
— Хватит, хватит на сегодня.
— Я к-кран починю. Он т-течет.
Мише, конечно, хотелось за грибами. Но она никуда не пойдет. И ничего не будет делать. Как бы не так. Посуду уберет и — спать. В кухне бабушка сказала громко, чтобы Миша слышал ее за тонкой стенкой:
— Удивительный парень, правда, Маша? Все умеет.
Маша решила доставить ей удовольствие, сказала так же громко:
— Будет красивым мужчиной. Девушкам такие лица нравятся.
Они слышали, как в комнате воевали за столом Маринка и дедушка.
— Перекармливает ребенка, — покачала бабушка головой.
— Пусть потешится, — сказала Маша. — Надо же и ему удовольствие.
— Ему? У него в жизни одни удовольствия!
Антонина Егоровна неслышно добралась до веранды.
— Антонина Егоровна, вы бы поспали сейчас, — сказала бабушка.
— Я никогда не сплю. Я отвезу ваше радио, отдам в ремонт. Мне его починят, я отвезу.
— Зимой мы это сделаем обязательно, — пообещала бабушка. — А сегодня тепло, надо по лесу погулять... О, воды нет!
— Это Миша перекрыл ее, он кран чинит.
— Золотой парень, правда, Антонина Егоровна?
— Парень... — неопределенно сказала Антонина Егоровна. — Я отвезу, мне починят.
В комнате перекормленная Маринка валялась на полу, как котенок, а дедушка с аппетитом доедал холодную картошку. Маша хотела снять со стены репродуктор. Дедушка вскочил:
— Ты чего?
— Посмотрю, может быть, починю.
— Не трогай! — зашептал он и затряс рукой. — Я его нарочно сломал, она нам спать не дает!
Она начала хохотать и он вместе с ней. Они упали на стулья и смеялись, вытирая слезы. Ну и Маринка тоже, ничего не понимая, постаралась не отстать. Бабушка заглянула, отодвинув марлевую занавеску, дедушка махнул ей рукой:
— У нас мужские секреты.
Бабушка подошла к нему вплотную, всмотрелась.
— У тебя же правый глаз красный! Маша, погляди, сосуд лопнул. Господи, что же ты молчишь!
— Я не чувствовал ничего.
— Доигрался. Сейчас давление измерю.
Вытащила из шкафчика прибор, заставила мужа поднять рукав.
— 160 на 100. Ничего страшного. Испугал ты меня. Иди с детьми за грибами, пока жарко не стало.
— Маринка, лентяйка, немедленно вставай, за грибами идем.
Единственный нормальный человек на этой даче, да и тот дедушка. Выпроводили их с Маринкой и Мишей в лес. Антонина Егоровна заснула в гамаке, на который целилась Маша. Бабушка занялась посудой, а Маша, для очистки совести предложив свои услуги и получив отказ, разложила одеяло под дальней яблоней и бросилась на него. Кисло пахло травой и яблоками. Ни-че-го она не будет делать. Ни за что. Слабый ветерок гасился в траве, становилось жарко, она разделась. Бабушка подошла, села рядом.
— Бабушка, откуда этот Миша?
— Правда, хороший парень?
— Он у вас лечится?
— Зачем ему лечиться? — сухо сказала бабушка. — Он здоровый.