Ольга не видела ни монстров, ни тёмных подземелий, прежде часто являвшихся ей во сне, ни злобных гнавшихся за ней и волком охотников. Вместо всёго этого девушка видела нечто гораздо более страшное, от чего нельзя было спрятаться или убежать, нельзя было спастись – она видела пустоту. Чёрная и непроглядная, какой могла быть только тьма на дне Марианской Впадины и даже ещё чернее, холодная и липкая, вездесущая, абсолютная пустота, одиночество. Ольга куда-то бежала в этой пустоте, пытаясь найти в ней хоть кого-нибудь… Нет, она искала даже не кого-нибудь, а кого-то конкретного, она знала его лицо, его имя. Девушка пыталась кричать, но что-то сдавило ей горло, так что она не слышала собственного голоса. Она пыталась снова и снова звать его до тех пор, пока не проснулась, услышав сквозь сон свой же возглас:
– Дэвид, – произнесла она совершенно отчётливо и открыла глаза.
В комнате было темно, и первые мгновения после пробуждения Ольга ещё плохо понимала, где находится. Но постепенно сознание реальности вернулось к ней, и она почувствовала сначала, как пара слезинок скатилось из её глаз на подушку, а потом поняла, что кто-то гладит её по волосам. Сфокусировав взгляд, она увидела лицо Дэвида, утешавшего её, словно маленького ребёнка:
– Всё хорошо, успокойся, – шептал он ей, – я здесь и никуда не уйду.
– Дэвид, – повторила Ольга и вдруг расплакалась. – Мне было так холодно и одиноко, я искала тебя и никак не могла найти, – говорила она сквозь слёзы.
– Прости меня, я не знал, что мой уход так огорчил тебя. Обещаю, я больше никогда не оставлю тебя одну.
Он коснулся её лица, чтобы стереть очередную слезинку, упавшую с её ресницы, и в этот момент Ольга взяла его за руку и спросила с волнением, будто ребёнок:
– Правда? Ты обещаешь?
– Да, – ответил он, – ведь я люблю тебя.
И вдруг, раньше, чем Ольга успела что-либо понять, лицо Дэвида оказалось всего в нескольких сантиметрах от её собственного. Девушка почувствовала на своей коже исходивший от него жар, но на этот раз он не пугал её, а манил. Она сама потянулась к нему будто под воздействием магнита, и не успела опомниться, как её губы коснулись его. Краткий и прекрасный миг этого первого поцелуя показался Ольге подобным вечности, и с ним исчезли все её сомнения. Забыв обо всех своих недавних размышлениях, она, наконец, поняла, что любит своего Дэвида.
Всё когда-нибудь заканчивается, закончился и этот поцелуй, но для Ольги он стал лишь началом великого и волшебного преображения её жизни. Избавившись от страха, она теперь могла со всей искренностью сказать Дэвиду то, что он хотел услышать от неё:
– Я люблю тебя, теперь я это точно знаю. – И она рассмеялась так легко и весело, как ещё никогда не смеялась в жизни. – Какой же глупой я была, что не поняла этого сразу.
– В это гораздо труднее поверить, чем понять, – сказал Дэвид, всё ещё держа её в объятьях.
– Да, я и не поверила сразу, – продолжала смеяться Ольга, – и даже испугалась, но чего? Ничего лучше я ещё не чувствовала в жизни.
– А я сейчас даже не жалею, что появился на свет оборотнем, ведь иначе мы бы не встретились. Но всё же я должен перестать им быть, потому что в противном случае…
Он помрачнел и замолчал, и это его замечание омрачило и радость Ольги. Она сразу вспомнила о том препятствии, что стояло на пути их счастья… Теперь им, как никогда прежде, необходимо было во что бы то ни стало избавить Дэвида от волчьего проклятья.
– Мы избавим тебя от этих превращений, – сказала Ольга, положив голову Дэвиду на грудь, так что смогла услышать, как бьется его сильное сердце. – Для поездки уже почти всё готово, скоро я получу визу, и мы полетим в Лондон. А там, я уверена, мы узнаем, что делать.
– Пусть так и будет, – тихо произнёс Дэвид, – потому что теперь я не смогу расстаться с тобой и выжить.