— Ладно, - холодно ответила Лина.
Я вглядывался несколько секунд в её безучастное лицо, потом сдался.
— Ещё увидимся. Буду без связи некоторое время, - произнёс я, затем отправился на парковку.
***
Я быстро добрался домой, огибая автомобили на загруженной магистрали. Переоделся в свою неприметную “униформу”, чёрную косуху и джинсы. И, чтобы не задерживаться в ожидании лифта, сбежал вниз по лестнице. По пути натянул шлем для экономии времени, которого оставалось очень и очень мало.
Как только я распахнул дверь подъезда и шагнул в сторону припаркованного во дворе мотоцикла, сзади на мою голову обрушился тяжелый удар. Мотошлем в ответ загудел, в ушах раздался оглушающий звон. Я покачнулся на ногах от неожиданного толчка, но удержал равновесие.
Черт. Что это было? Адреналин мгновенно затопил тело, быстро разгоняя кровь по венам.
Я развернулся, чтобы начать защищаться и увидеть нападающего. Шлем немного скрывал обзор, сковывал движения, но благодаря ему я всё ещё стоял на ногах, а не лежал на земле, как мешок с картошкой.
Обернувшись, я увидел не одного нападающего, а сразу двух: тех самых качков, которые часто сопровождали Тимофея. Когда я впервые посадил на свой мотоцикл Лину, они тоже были там.
Я быстро оценил расстановку сил. Очевидно, что мне не выстоять против них двоих. Да даже против одного из них. У нас была слишком разная весовая категория.
А вот Тимофея сейчас с ними не было. Хитрый гаденыш даже не дал мне шанса врезать ему. Нужно было сделать это ещё в парке, пока была такая возможность.
Я постарался отступить назад, нужно было добраться до мотоцикла быстрее, чем они повалят меня на землю.
Один из них удивлённо таращился на меня с бейсбольной битой в руках, видимо, не ожидал, что я буду в шлеме и останусь после удара в сознании.
А вот второй темноволосый оказался расторопнее и сообразительнее.
— Стой, с… ! - выпалил он, бросаясь на меня.
Я успел нанести удар в его солнечное сплетение, и он на секунду замешкался, восстанавливая дыхание, вцепляясь в мою куртку мёртвой хваткой.
Это дало преимущество его белобрысому товарищу, который быстро подошёл сзади и схватил мои руки, затем отвел их за спину, удерживая за локти.
Темноволосый сделал несколько ударов мне в солнечное сплетение. Я согнулся почти пополам, воздух покинул мои лёгкие и больше не хотел возвращаться. Я сипло пытался вдохнуть, хотя прекрасно знал, что нужно просто немного подождать и дыхание восстановится само.
Тот, что был сзади, повалил меня на землю и начал наносить удары ногами по рёбрам, которые я, как мог, пытался прикрыть, выставив согнутые в локтях руки вдоль туловища. Тело пронзили яркие вспышки боли, разливаясь жгучим ядом агонии, опустошающей мысли. Белобрысый нанёс ещё несколько ударов ботинками, я в ответ зашипел от боли, как змея.
— Идём, - потянул его темноволосый. - Хорош!
И они быстро скрылись за углом соседнего дома, где, по-видимому, специально вне поля моего зрения припарковали тачку.
Я медленно поднялся с пыльного асфальта. Места ударов пульсировали. Голова кружилась. Я снял шлем и жадно втянул ртом воздух, пытаясь отдышаться и прогнать всё ещё не утихающую горячую боль. На лбу и шее выступили крупные капли пота.
Я смачно выругался.
Мне уже приходилось драться. В деревне, где я рос, это был некий способ завести знакомство, иногда даже дружбу. Я всегда был спортивным, но никогда не занимался боевыми искусствами. Вполне мог выстоять за счёт поддержания себя в форме в непрофессиональной схватке, но точно не против тех, кто имеет хорошую боевую подготовку. И пару раз случалось вступить в драку в армии. Но это было давно. С тех пор, как я переехал в столицу, драться мне еще не приходилось. Всё противостояние, которое случалось, обычно ограничивалось словесными баталиями.
Пейджер впился в бок при падении, я потер место ушиба рукой, отряхнул джинсы. Черт. Я влип. Очень сильно опаздывал на вызов. Мобильник как назло остался в квартире, так как маячки я с собой не брал.
Стиснув зубы, я поднялся в квартиру на пятый этаж, на этот раз на лифте. В спешке подхватил с тумбочки телефон.
Первым делом набрал Лину. В груди всё сжалось от плохого предчувствия. Вдруг Тимофей поехал за ней. В трубке раздались протяжные гудки.
Ответа не было. Сработала голосовая почта.
Черт. Я снова выругался самыми грязными словами, какие только знал. Нервы будто оголились и грозили заискрить.
Я не думал, что Тимофей учинит подобную моей физическую расправу над девушкой. Но сама мысль, что он приблизится к ней, что притронется к Лине, вызывала во мне волну пронзительной бездумной ярости.