Лина вдруг оглянулась по сторонам, окинув взглядом окрестности, будто что-то искала.
Я невольно ощутил разряд тока, мростреливший тело. Она не могла меня видеть. И не могла знать, что я здесь. Следом Лина едва заметно качнула в отрицании головой и села в машину.
Я выдохнул, сам не заметил, что до этого задерживал дыхание.
Мне так сильно её не хватало.
Но я знал, что любовь должна быть сильнее эгоизма. Как бы я не хотел просто увезти Лину с собой, я не имел права рушить её жизнь в угоду себе. Я желал для Лины только лучшего. И надеялся, что когда-нибудь она меня поймёт.
Когда было совсем невмоготу в эти месяцы, я отправлялся на нашу крышу, закрывал глаза и представлял, что она сидит рядом и болтает очередные глупые шуточки про нас. Каждый грёбанный раз перед сном я закрывал глаза и думал о ней. О том, как мы были вместе. О том, как её верну.
Я втянул носом туманный влажный воздух, пропитанный запахом сырых листьев и мокрой сосновой коры.
Её не будет ещё восемь месяцев.
Восемь месяцев.
Затем настанет мой черёд действовать.
Я должен заслужить её прощение.
У меня нет другого выбора.
Я должен её вернуть.
Лина
8 месяцев спустя…
Я протискивалась через толпу и тащила за собой чемодан, стараясь не шкрябать им по гладкому полу. Как некстати у него отлетело одно колесико. Наверное, отбилось, когда грузили багаж.
Вместе с выплывающим сквозь широкие двери потоком толпы, я наконец-то выбралась на улицу. Воздух окутал своей сырой прохладой, забираясь внутрь через распахнутое пальто. Асфальт был мокрым, и в воздухе висела туманная серая дымка.
Где-то на парковке меня должен был ждать Сергей Николаевич, отец обещал отправить водителя встретить меня из аэропорта.
Не то, чтобы я общалась с отцом. Обычно это происходило через маму. Но должна признать, что спустя полгода, я почти смирилась с нашими взаимоотношениями и перестала игнорировать его существование.
Я шла вдоль бесконечных рядов машин, пока не заметила Сергея Николаевича, который, кутаясь в утепленную чёрную кожанку, махал мне рукой и приветливо улыбался.
— Лина, с возвращением! - бодро выдал он, когда я приблизилась, и подхватил мой чемодан. - Тяжёлый! Подарки везёшь?
— Спасибо! - Я тоже была рада его видеть и рада вернуться. - Если только немного, в основном везу книги.
По спине внезапно прошла волна невидимых иголочек, едва уловимо оставляющих ощущение покалывания вдоль позвоночника.
Я обернулась, пристально оглядывая парковку вокруг себя.
Марс.
Мысль о нём пронзила меня так быстро, прежде, чем я успела её остановить.
— Что-то забыла? - участливо спросил Сергей Николаевич, он внимательно поглядел на меня, затем глухо крякнул и стал усаживаться на водительское сиденье.
— Нет, нет, - мотнула я головой, растягивая губы в улыбке. - Всё нормально, отвыкла от… столицы просто.
Я замерла на несколько секунд у открытой пассажирской двери. Последний раз огляделась. Затем решительно села в ауди.
Глупо было думать, что Марс приедет меня встречать. В носу предательски защипало. Я моргнула несколько раз, и постаралась прогнать мысли о нём из своей головы.
Я уставилась в окно, мимо медленно стали проплывать суетящиеся люди с чемоданами, машины разных марок, пока мы не выехали на трассу и вид за окном не сменился на серые и унылые весенние пейзажи.
Эти мысли о Марсе всегда возникали внезапно, будто кто-то без предупреждения засаживал мне нож под рёбра. Например, когда Николь, моя коллега по стажировке, окликнула своего друга “Маааарк”, я на секунду подумала, что она скажет “Мааарс”... Моё тело прошибла дрожь, в тот вечер перед сном я проревела несколько часов. Глупо было думать, что Марс окажется во Франции. Я всё понимала, но реагировала против всех разумных доводов и своей воли.
Я не могла сказать, что только и делала, что страдала. Работы было море. Пришлось подтягивать французский язык, разбираться в терминологии. Я часто проводила время в компании таких же бедолаг-стажеров, на которых вешали самую нудную бумажную работу. Но всё равно я, как огня, избегала китайских ресторанов. Сердце рвалось из груди каждый раз, когда за спиной слышался рёв мотоцикла. Иногда перед сном, лежа в кровати, я пыталась мысленно спорить с Марсом. Чего он добился своим предательством? С каждым днём по маленькой крохотной песчинке, воспоминания о нашей неделе вместе, становились всё дальше, словно раздувались ветром. Мелочи, ежедневные хлопоты, новые события и новые мысли полноправно занимали своё место в жизни. Так много было за это время всего, чего мы не разделили друг с другом. Всего, что отдаляло нас. Если бы могли хотя бы общаться… тогда был бы ещё хоть какой-нибудь шанс.