Её эмоции отдавались во мне ранящей вибрацией. Я так долго любил её, и когда-то так сильно, что до сих пор с трудом выносил вид её слез. Хотя со временем от любви осталось только неясное тихое тепло.
— Раз выбрала его — следуй своему решению.
— Так было нужно сделать. Тебе от моего решения будет только лучше, - произнесла Анжелика, быстро смахнув с щеки влагу.
— Вот только не говори, что это было ради моего блага, - ответил с язвительной усмешкой. — Я просто оказался недостаточно хорош! Недостаточно состоятелен. Может быть, я и деревенщина по мнению многих, но поверь, я бы смог заработать для нас с тобой. Пусть и не золотые горы.
— Я на десять лет старше тебя! Все вокруг говорили, что я сошла с ума! Ты бы не смог жить со мной одной жизнью и терпеть отношение моей семьи и друзей, всех, кто меня окружает, - Анжелика повысила голос, в её интонациях сквозило отчаяние.
— Ты же знаешь, мне было плевать на все мнения, меня волновала только ты.
— Прошло бы ещё несколько лет, и ты бы не остался со мной. Ты другой. Я не хотела забирать у тебя будущее и заковывать в кандалы. У тебя многое впереди, ты свободен строить свою жизнь, – ее голос срывался на рыдания, тараня мне душу.
Я обнял ее. Она охотно прижалась ко мне в ответ. Я погладил её по спине, сдвигая рукой тяжёлые тёмные локоны, затем мягко поцеловал в губы.
— Если бы ты выбрала меня, у нас бы всё получилось. Но ты этого не сделала.
Она тихо всхлипнула.
— Я больше не останусь, Энж. Пора это прекратить.
— У тебя кто-то появился? - она спросила без упрёка, в голосе слышалась только боль.
В мыслях отчего-то всплыла маленькая курносая пигалица в моей куртке, которая была ей настолько велика, что это выглядело даже забавно. Такая настырная оказалась девица.
— И да, и нет. Не зови меня больше, Энж. Так нельзя. Мы должны двигаться дальше.
Я коротко поцеловал её в щеку, чувствуя тёплое дыхание на своей шее. Тоска прострелила электричеством где-то внутри. Ничего. Уже не с такой силой. Если не вскрывать рану и перестать видеться, боль утихнет.
Затем развернулся, схватил пейджер и заставил себя, не оглядываясь, уйти.
Лина
Чем ближе я была к дому, тем сильнее подрагивали мои колени. Пришлось с силой вжать каблук в напольный коврик авто, чтобы скрыть этот жалкий тремор. Вся моя бравада медленно испарялась с каждым километром, с каждой знакомой улицей, которую я проезжала, сидя в чёрной ауди.
За рулём был Сергей Николаевич — водитель моего отца. Когда я позвонила из круглосуточного магазина, он забрал меня так быстро, что я даже не успела морально подготовиться к предстоящему разговору.
А в том, что этот разговор с отцом состоится и будет не из приятных, я даже не сомневалась.
Вот и подъездная дорожка. Черт. В окнах отцовского кабинета горел свет. Похоже, меня ждут.
Я сделала глубокий вдох и дёрнула ручку двери автомобиля. Меня тут же обдало холодной предутренней сыростью.
— Удачи, - негромко произнёс Сергей Николаевич, когда я уже выбралась из ауди.
Мне было совестно перед ним, ведь его заставили во втором часу ночи ехать за мной в торговый центр.
— Спасибо, мне она пригодится, - прогудела я в ответ.
Если так подумать, сильно переживающий отец мог бы приехать и забрать меня сам. Вот только это совсем не про моего отца. Не объявись я этой ночью, он бы просто решил начать поиски утром, выпил бы свой традиционный вечерний чай и невозмутимо лёг спать. У него железные нервы.
Я толкнула массивную входную дверь, стараясь выровнять сбившееся от напряжения дыхание. Яркий свет в гостиной резанул глаза. Меня тут же обхватили крепкие объятия и окутал запах розовых пионов. Мама.
— Детка, ты так нас напугала. Выглядишь ужасно, - мама коснулась моих волос, свисающих светлыми прядями у лица. - И ещё телефон остался в клубе. Тебе нужно было попросить подружек позвонить нам. Или Тимофея. Кстати он здесь. Тоже так беспокоился за тебя. Такой благовоспитанный молодой человек, - мама щебетала без остановки, оглядывая меня и убеждаясь, что я в порядке.
Она была полной противоположностью отца — очень эмоциональной и открытой, в этом был единственный жирный минус — когда хотелось, чтобы она тебя успокоила, успокаивать приходилось её саму.
— Так, стоп. Мам. Тимофей? Здесь?
Вот это были действительно плохие новости.
— Да, он переживал за тебя. Мы все переживали. Он в кабинете у отца. Я сразу сказала отцу, что на мнение Тимофея можно положиться.
— Ладно, мам, поговорим завтра, ложись спать, - я не стала с ней спорить, слишком долго было объяснять, кто такой Тимофей на самом деле.