4.
Марту вызвали на место уже под утро. Солнце ещё не взошло, и в свете фар полицейских машин и прожекторов дом Теда выглядел как театральная декорация. Она перешагнула порог, и её взгляд, затуманенный бессонницей и похмельем, моментально сфокусировался. Она видела десятки, сотни мест преступлений. Но это было иное. Не хаотичная резня, не следы отчаянной борьбы. Всё было… расставлено по местам. Смерть пришла сюда не как слепая сила, а как хирург. Она медленно обошла комнату, пропуская мимо ушей комментарии коллег о «бытовухе» и «разборках». Она видела то, что они не хотели замечать: идеальную чистоту работы. Ни лишних следов, ни паники. Исполнение.
И тогда её взгляд упал на плюшевого медвежонка на столе. Не на своём месте. Чужой в этом доме грубой мужской силы. Символ. Послание. Не системе, не полиции. Ей.
Она отвернулась от трупа и вышла на крыльцо, жадно глотнув холодного предрассветного воздуха. В груди что-то щёлкнуло, как ключ в сложном замке. Все её теории, догадки, сомнения сложились в одну ясную, жуткую картину.
Рядом стоял её молодой напарник, предлагая кофе. Она не взяла. Глядя в темноту, куда уже уступала дорогу первая полоска света, Марта Рейес сказала тихо, но так чётко, что слова повисли в морозном воздухе, будто вырезанные изо льда:
— Он думает, что делает наш мир чище.
Она повернулась и посмотрела на изумлённое лицо напарника. В её глазах не было ни страха, ни осуждения. Только тяжёлое, безрадостное понимание.
— И, чёрт возьми, — добавила она шёпотом, больше для себя, — возможно, так и есть.
На востоке занимался новый день. В городе, где только что стало на одного насильника меньше, детектив Марта Рейес впервые за долгое время почувствовала не злость и не отвращение. Она почувствовала леденящий душу резонанс. И где-то на окраине, в своем трейлере, Алекс, наконец, заснул. Его сон был без сновидений, пустым и глубоким. И в этой пустоте уже не было усталости. Было лишь ожидание следующего вызова. Обоюдное, между охотником и тем, кто начинал его понимать.
Конец главы 5.
Глава 6: Пульс города
1.
Тишина в мастерской «Lucky Wrench» была обманчивой. Она не была мирной — это была тишина затаившего дыхания зверя. Воздух, обычно наполненный грохотом инструментов, мужскими шутками и запахом машинного масла, теперь вибрировал от невысказанного напряжения. Алекс, склонившись над двигателем старого «Шевроле», чувствовал этот трепет на своей коже, будто перед грозой.
Снаружи, за кирпичными стенами, город лихорадило. Заголовки газет, которые он видел в киоске по дороге на работу, кричали жирным шрифтом: «МОРАЛИСТ СТАВИТ СВОЮ ОЦЕНКУ!», «НОЧНОЙ СУДЬЯ ИЛИ СЕРИЙНЫЙ ПАЛАЧ?». В утреннем радио-эфире ведущие и «эксперты» с пеной у рта спорили, был ли убийца исчадием ада или ангелом возмездия для прогнившего города. Алекс переключил станцию на классический рок и прибавил громкость, заглушая внешний шум. Но заглушить внутренний было невозможно.
Он затягивал гайку на коллекторе с таким усердием, что металл скрипел. Паника. Хорошо. Путаница. Ещё лучше. Но это внимание было обоюдоострым ножом. Его «Алекс днём» теперь должен был быть безупречным. Не просто милым парнем. Иконой. Святым в заляпанной маслом робе.
— Эй, Алекс! — голос Джо, владельца мастерской, прозвучал с непривычной озабоченностью. — Загляни-ка ко мне.
Сердце Алекса ёкнуло, но его лицо, когда он подошёл к заляпанному чертежами столу в крохотном офисе, выражало лишь лёгкую вопросительную заинтересованность.
— Слушай, беда у Стивена, — начал Джо, потирая переносицу. — Знаешь, механик с третьей смены? У его малой, у Микки, обнаружили… — голос Джо дрогнул. — Лейкемию. Дорогое лечение, страховка не всё покрывает. Семья в шоке.
Алекс почувствовал, как что-то сжимается у него внутри. Не жалость — он разучился её чувствовать. Скорее, холодное, стратегическое распознавание возможности.
— Это ужасно, — сказал он, и голос его прозвучал искренне, потому что он говорил правду. Болезнь была ужасна. Она была абстрактным, безличным злом, против которого его скальпель был бессилен. Это раздражало. Но это же давало шанс.