Её напарник, молодой ретивый О'Нил, заглянул в кабинет.
— Марта, шеф опять спрашивает отчёт по тем кражам в…
— Закрой дверь, О'Нил, — не открывая глаз, сказала Марта.
Он послушался, нерешительно шагнув внутрь.
— Ты всё ещё… — он кивнул на доску.
— Я думаю, — перебила она. — Я думаю, кого он выберет следующим.
— Как это? У нас же нет…
— У нас нет профиля, — открыла она глаза. Они были остекленевшими от усталости и странного, напряжённого возбуждения. — У нас есть почерк. Он не убивает случайно. Он исправляет. Чинит сломанные весы. — Она ткнула сигаретой в сторону газеты, валявшейся на столе. — Видишь этого ублюдка-адвоката? Грэма Фостерра?
О`Нил кивнул.
— Он идеален, — прошептала Марта, и в её голосе прозвучала не профессиональная констатация, а почти… восхищение. — Он олицетворяет всё, что ненавидит наш парень. Систему, которая торжествует. Право, изнасилованное деньгами. Безнаказанность, выставленную напоказ.
— Ты думаешь, он следующий?
— Я знаю, — сказала Марта с ледяной уверенностью. — Я чувствую это. Как он чувствует грязь на них. Он видит эту историю в новостях, и его пальцы начинают чесаться. Он уже изучает расписание Фостерра, его дом, его слабости.
О`Нил смотрел на неё, будто увидел призрак. Марта поймала его взгляд и резко выдохнула дым.
— Не смотри на меня так. Я не сошла с ума. Я просто… начала слушать. Слушать то, о чём он нам кричит своими делами. И теперь я слышу, куда он повернёт следующий. Он идёт за Фостерром. Через три дня. Не больше.
Она сказала это так просто, как будто объявляла прогноз погоды. Предсказание бури. Бури, которую она была бессильна остановить, но которую отчаянно хотела понять. Потому что если этот призрак в ночи был единственным, кто карал таких, как Фостерр, то что это говорило о ней? О её работе? О мире, который она тридцать лет пыталась защитить?
Она потушила сигарету, встала и подошла к окну. Город внизу жил своей жизнью — мигал неоновой рекламой, гудел машинами. Где-то в этой толпе шёл на работу её Алекс, собирая деньги для больного ребёнка. А где-то в этой же толпе, под тем же самым небом, другой Алекс, её Алекс, уже намечал путь к дому Грэма Фостерра. Две параллельные линии, сходящиеся в одной точке ярости.
«Давление», — подумала Марта, чувствуя, как его гнетущая тяжесть сжимает не только город, но и её собственную душу. Оно росло с каждым днём. И скоро кому-то придётся лопнуть.
Конец главы 6.
Глава 7: Отражение в битом стекле
1.
Дождь стучал по крыше мастерской «Lucky Wrench» монотонным, убаюкивающим ритмом. Алекс вытирал руки ветошью, заканчивая замену масла у старого пикапа Джо. Всё было в совершенном порядке: инструменты разложены по ящикам, пол вымыт, пахло свежим металлом и растворителем. Этот запах был его якорем, запах контроля.
— Алекс, голубчик, иди уже домой, — прокричал Джо из своего закутка. — Никто в такую погоду за машиной не приедет.
Алекс кивнул, улыбнувшись той лёгкой, прозрачной улыбкой, которую он отрепетировал за два года жизни в Пенсильвании. Он был Алексом для них. Вежливым, немного застенчивым парнем с лёгким акцентом, который всегда оставался после всех.
Он вышел через заднюю дверь, поднял воротник куртки. Дождь был холодным, октябрьским, и он гнал по пустынным улицам городка серые клочья тумана. Алекс шёл пешком — его старый грузовик стоял в гараже, он любил эту двадцатиминутную прогулку, этот переход из одного мира в другой. Из «Алекса» в… того, кем он становился по ночам.
Его квартирка над гаражом Эллы была крошечной, но чистой. Он как раз поднимался по лестнице, когда дверь внизу приоткрылась.
— Алекс? Это ты?
Элла выглянула. Её лицо, обычно озарённое улыбкой для дочери или для него, было бледным, под глазами — синие тени. Она держала на руках спящую Софи.
— Всё в порядке? — спросил он, останавливаясь.
— Да, просто… — она поправила одеяло на ребёнке. — Просто сегодня тяжелый день. Годовщина.
Он вопросительно склонил голову. Он не спрашивал. Он никогда не спрашивал первым. Это правило.
— Того дня, когда я наконец выгнала Майкла. Моего бывшего. — Она произнесла это имя, словно выплюнула грязную воду. — Он… Он сегодня написал. Нет, не написал. Прислал запрос в друзья. С нового аккаунта. С фотографией, где он с новой девушкой на яхте где-то во Флориде. Улыбается. Сияет.
Голос её задрожал. Алекс почувствовал, как что-то холодное и тяжёлое опустилось у него в животе.
— Он сломал мне руку, Алекс. Два ребра. Он орал на Софи, когда ей был год, что она «плакса, как и её мамаша». А потом просто ушёл. Не к другой. К лучшей жизни. С деньгами своих родителей. И полиция сказала: «Это семейное дело, мисс. У вас нет неоспоримых доказательств». А потом он и вовсе уехал. И теперь… теперь он улыбается на яхте.