Алекс остался один в темноте заброшенного цеха. Он опустился на корточки, упёрся лбом в холодную бетонную стену. Дыхание срывалось. В ушах стоял звон.
Он видел его лицо. Это лицо видело его. Не маску Эша. Его. Алекса. Настоящего.
Свидетель.
Живой, испуганный, никому не нужный, но свидетель.
Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была слабой, ничтожной по сравнению с тем пожаром стыда и ярости, который пылал у него внутри. Ярости не на алкоголика. Не на систему.
На самого себя.
Он допустил слабость. И слабость почти привела к непоправимому — к убийству невинного. К падению в ту самую пропасть, от которой он якобы очищал мир.
Дождь снаружи усилился, забарабанив по прогнившей крыше. Звук напоминал счёт, отсчитывающий секунды до неминуемого конца. До того момента, когда эта ошибка, как щель в плотине, приведёт к потопу, который смоет всё: его жизнь, мастерскую, Эллу, Джо, тот хрупкий островок покоя, который он выстроил на крови.
Он поднял голову. В его глазах, отражавших мрак цеха, не было страха. Там была ледяная, беспощадная решимость.
Ошибка совершена. Её не исправить. Но её можно устранить. Можно замести следы. Можно сделать так, будто этого никогда не было.
Он встал. Его движения снова обрели привычную, хищную грацию. Паника схлынула, оставив после себя знакомый, острый как бритва фокус.
Он уберёт здесь всё. Каждую пылинку. А потом… Потом он найдёт того, кто чуть не стал причиной его падения. Настоящего Майкла Рейнольдса. Того, что на яхте.
Но уже не из мести за Эллу.
А как напоминание самому себе.
Напоминание о том, что рад, когда он забывает, кто он такой.
И какая цена за каждую его ошибку.
Конец главы 7.
Глава 8: Свидетель
1.
Серый рассвет заливал холмы Пенсильвании, цепляясь за верхушки сосен и размывая контуры заброшенной лесопилки. Внутри, в бетонной пустоте бывшего цеха, царил холодный, методичный порядок. Алекс работал без суеты, но с лихорадочной сосредоточенностью, которая выдавала не работу, а ликвидацию катастрофы.
Он собрал каждую ниточку, каждый обрывок скотча, каждую пылинку, которая могла бы рассказать историю о том, что здесь произошло несколько часов назад. Щётка, кислотный раствор, ацетон. Он не просто убирал — он стирал. Стирал сам факт своего присутствия. Стирал доказательства своей чудовищной, непростительной ошибки.
Когда последний след был уничтожен, он замер, прислушиваясь к тишине. Она была тяжёлой, налитой отзвуками тех пьяных, непонимающих всхлипов. «За что?» — спрашивал тот взгляд. Алекс сжал ведро с грязной водой так, что пластик затрещал.
Он не мог стереть это из памяти. Отпечаток испуганных, пьяных глаз на его сетчатке. Отпечаток собственной глупости.
Имя «Майкл Рейнольдс» теперь горело в его сознании не как цель, а как клеймо позора. Слабости. И этот жалкий алкоголик, этот никчёмный свидетель, теперь нёс в своём спутанном сознании самое опасное в мире знание: лицо человека, который его похитил.
«Забудь моё лицо», — сказал он ему. Но люди, особенно напуганные, особенно сломленные, не забывают. Они бормочут. Они плачут. Они рассказывают в отделении, когда их подбирают за драку или за попытку украсть выпивку. И в потоке их бессвязного бреда одна деталь может оказаться кристально ясной, как осколок стекла в грязи: светлые волосы. Голубые глаза. Акцент.
Алекс вышел на утренний воздух. Холод обжёг лёгкие, но это было хорошо. Это было реально. Он сел в грузовик и поехал не домой, а кружить по городу. Его взгляд, обычно направленный внутрь, теперь сканировал всё с внешней, параноидальной интенсивностью. Каждую полицейскую машину. Каждого бродягу на углу. Он искал того человека. Чтобы убедиться, что тот молчит. Или чтобы… исправить ошибку окончательно.
Но человека нигде не было. Он растворился в серой массе отчаяния, как и сотни ему подобных.
2.
В участке в соседнем округе шла обычная утренняя рутина. Марта Рейес, несмотря на запреты начальства, продолжала копать в одиночку. Она не спала. Образ того жалкого, опустевшего дома в Кроссбилле стоял перед глазами.
Она заварила себе третью чашку чёрного кофе и снова открыла базу данных. У неё было имя: Майкл Рейнольдс. И была уверенность, что убийца ошибся. Но теперь она добавила новый параметр: возможные ошибки. Кто ещё мог попасть под раздачу? Кого могли перепутать?
Её коллега, молодой офицер Дэнни, сунул голову в дверь.
— Марта, тебе тут передали. Из Кроссбилля. Мужика одного подобрали сегодня рано утром на трассе. В истерике, мокрый, бредит. Говорит, его какой-то «молодой парень с холодными глазами» похитил и пытал. Но потом отпустил. Местные списали на белую горячку. Алкаш хронический.