Он подошёл к окну, отодвинул жалюзи. На пустынной ночной улице было тихо. Ни машин, ни прохожих. Но он чувствовал, как пространство вокруг него сжимается. Город, который два года был его укрытием, вдруг стал полем, усеянным минами. Каждый неверный шаг — и взрыв.
Он повернулся и взглянул на свою аккуратную, аскетичную комнату. На инструменты, аккуратно разложенные на полке. На одежду, сложенную стопкой. Всё это было частью маски. Маски Алекса, доброго механика. Но сегодня эта маска дала трещину. Из-под неё на мгновение выглянуло его настоящее лицо — лицо испуганного, ошибающегося убийцы. И его увидели.
Он медленно поднял руки перед собой. Они были чистыми. Но ему казалось, он чувствовал на них липкую грязь ошибки, которая не смывалась.
Впервые за долгое время, с тех пор как он покинул Техас, Алекс почувствовал не праведный гнев, а животный, всепоглощающий ужас. Не перед тем, что его поймают. Перед тем, что он достоин того, чтобы его поймали. Что он превращается в то, с чем боролся: в слепую, опасную силу, которая причиняет боль без разбора.
Он опустился на кровать, уронив голову в ладони. Внутри него бушевала тихая война. Одна часть, холодная и расчётливая, уже составляла планы: усилить осторожность, изменить паттерны, найти того алкоголика и убедиться в его молчании навсегда. Другая часть, та, которую он так старался задавить, кричала от стыда и отвращения.
Из темноты его сознания всплыло лицо детектива Рейес. Не её фото из газеты, а образ, который он себе нарисовал: умная, усталая женщина, которая смотрит не на следы, а на смысл. Она искала его. И теперь, после сегодняшней ошибки, у неё появилась ниточка. Слабая, но ниточка.
Он поднял голову. В его глазах, отражавших тусклый свет уличного фонаря за окном, не осталось ни паники, ни сомнений. Осталась только пустота. Глубокая, леденящая пустота принятия.
Охота усложнилась. Врагов стало больше на одного. И этим врагом был он сам.
Он лёг, уставившись в потолок. Завтра ему предстояло быть снова "тем самым Алексом". Улыбаться Джо, помогать клиентам, слушать болтовню соседей. Но теперь это будет не просто маска. Это будет крепость. Крепость, которую он должен защищать не только от внешнего мира, но и от чудовища, которое могло вырваться изнутри. Чудовища по имени ошибка.
А где-то в другом конце города, Марта Рейес тоже не спала. Она смотрела на распечатанное описание со слов алкоголика. «Славянский акцент». Она думала об иммигрантских общинах, о тихих, незаметных людях, которые приехали сюда за лучшей жизнью и нашли ту же грязь, но на другом языке. Кто из них мог увидеть эту грязь и решить, что уборка — в его руках?
Она положила листок в папку. Папку, которая была уже не служебным делом. Это было её личное дело. Диалог. Диалог с призраком, который, возможно, впервые за всё время почувствовал вкус собственного страха.
И она знала — это только начало.
Конец главы 8.
Глава 9: Тихая проверка
1.
Лабораторный запах окисленной крови и отбеливателя въелся в слизистую носа Марты. Она стояла у стола, глядя на разложенные под увеличительным стеклом фотографии: снимки с мест преступлений «Ночного Судьи». Детали. Угол отрыва скотча на рту первой жертвы. Специфический узел на верёвке у второй. Способ, которым были переломаны пальцы у третьей — не для того, чтобы выбить признание, а как будто кто-то методично ломал карандаши, один за другим.
Он был методичен. Прагматичен. Но в этой прагматичности сквозила леденящая театральность. Он не просто убивал — он оставлял подпись. Немую, но кричащую.
На её столе лежала распечатка. Список. Все мужчины в возрасте от 20 до 40 лет, работающие в ночную смену или имеющие гибкий график в радиусе пятнадцати миль от первого убийства. Работа кропотливая, рутинная, та самая «пыльная» полицейская работа, которую так презирали в голливудских фильмах. Гастарбайтеры с мясокомбината, охранники складов, бармены, дежурные медбратья.
И одна запись, обведённая красным.
«Lucky Wrench», автосервис и мастерская. Джо Миллер, владелец. Алексей (Алекс) помощник механика. График: с 8 до 17, иногда задерживается по просьбе клиентов. Ночные работы по предварительной договорённости. Отметка: иммигрант (вид на жительство), акцент (восточноевропейский). Переехал из Техаса 2 года назад.
«Алексей». Не Алекс. Алексей. Имя, которое требовало усилий для произношения, которое носило на себе отпечаток другого мира, другой жизни. Акцент. Описание свидетеля, того самого, перепуганного алкоголика, было смутным: «Молодой, светлые волосы, говорит с акцентом… русским? восточноевропейским?».