Но вокруг его шеи была удавка. Невидимая, но ощутимая. Взгляд детектива Рейес в мастерской. Её визитка, лежащая в ящике стола, будто радиоактивный осколок. Он был под колпаком. Любое движение, любой неверный шаг — и петля затянется.
Он подошёл к окну, отдернул занавеску. На улице был вечер. В доме Эллы горел свет. Он знал, что там происходит. Знакомый запах страха, бессилия. Элла была на грани. Её тихие рыдания ночами доносились через тонкие стены.
А если бы это была Софи?
Мысль ударила, как ток. Яркая, чёткая, невыносимая. Он представил Эмму Кларк на месте маленькой, хрупкой Софи. Представил ужас в глазах Эллы, умноженный на бесконечность.
Холодный расчёт в его голове начал давать трещины. Правила — держаться подальше, быть идеальным Алексом, переждать — рассыпались в прах перед лицом этого конкретного, вопиющего зла.
Он закрыл глаза, пытаясь дышать ровно. Но перед глазами стояло лицо Пейджа. И лицо детектива Рейес. И её слова, которых он не слышал, но смысл которых, казалось, витал в самом воздухе: «Где же ты?»
Риск был колоссальным. Абсурдным. Но бездействие стало внезапно невозможным. Это было не просто ещё одно убийство. Это был долг. Последний, окончательный тест для него самого. Если он отвернётся сейчас, из страха за свою шкуру, тогда всё, что он делал до этого, — вся его миссия, всё его оправдание — было ложью. Он становился таким же наблюдателем, как все остальные.
Решение созрело молниеносно, с ясностью обречённого. Он не мог ждать.
Он выключил телевизор. В тишине квартиры его движения стали точными, экономичными. Он не стал брать свой обычный «рабочий» набор. Всё было слишком горячо. Он взял только самое необходимое, умещавшееся в поношенный рюкзак. Надел тёмную, немаркую куртку, кепку.
Перед выходом он на секунду замер у двери. Мысленно перебрал все улики, все связи. Мастерская. Джо. Элла. Детектив Рейес. Он мысленно отрезал себя от всего этого. От «Алекса». На эту ночь он был никем. Тенью. Инструментом.
Он вышел в осеннюю ночь, растворившись в ней, как капля чернил в воде.
3.
Найти Пейджа оказалось сложнее, чем он думал, но не невозможно. Полиция искала преступника. Алекс искал крысу. Он думал не как коп, а как хищник. Где бы спряталась испуганная, пахнущая гнилью тварь, у которой есть время, но нет бесконечных ресурсов?
Он начал с прошлого. Слухи, старые газетные заметки о Пейдже до ареста. Любил рыбачить. Упоминалась старая, разваливающаяся лодка. Алекс нашёл её регистрацию. Лодка числилась проданной за год до его выхода. Фиктивная продажа родственнику.
Родственник жил в сорока милях к северу, у старого, заброшенного водохранилища. Там были дачи, половина из которых давно пустовала.
Алекс ехал на украденной в соседнем городке машине — старом, неброском седане. Он оставил свой грузовик в гараже, чистейшее алиби. По дороге он слушал полицейскую волну на портативной рации. Голоса были усталыми, раздражёнными. Никаких новых зацепок. Они кружили вокруг Линденвилля, как слепые щенки.
Водохранилище встретило его мёртвой тишиной и запахом влажных гниющих листьев. Луна, проглядывающая из-за рваных облаков, отбрасывала на воду длинные, дрожащие тени. Он оставил машину в лесу и пошёл пешком, сливаясь с ночью.
Дача оказалась не дачей, а полуразрушенным бревенчатым домиком, вросшим в склон холма. Окна были заколочены. Но от одной трубы шёл слабый, почти невидимый дымок. И на грязной дороге, ведущей к дому, были свежие следы шин.
Алекс замолчал, превратившись в часть леса. Он наблюдал час. Ни движения, ни света. Только это едва уловимое дыхание дыма из трубы.
Он подобрался сзади, к заваленной хламом задней двери. Замок был старым, ржавым. Он справился с ним за минуту. Внутри пахло плесенью, мышами и чем-то ещё — сладковатым, химическим запахом дешёвого освежителя воздуха, пытающегося перебить вонь.
И тишиной. Не жилой тишиной. Затаившейся.
Он двигался по внутренностям дома, как призрак. Пол скрипел, но он знал, как ставить ногу. В главной комнате, освещённой тусклым светом керосиновой лампы, он его нашёл.
Уоррен Пейдж сидел за столом, уставленным консервами и пустыми бутылками. Он не спал. Он смотрел на стену, где были приколоты вырезки из газет об исчезновении Эммы. Его лицо было пустым, отрешённым. В его глазах не было ни паники, ни триумфа. Было лишь плоское, скучающее ожидание. Ожидание, когда шум утихнет, и он сможет продолжить.
А потом его взгляд упал на тень в дверном проёме. Он медленно повернул голову. Увидел Алекса. И в его глазах не вспыхнул страх. Вспыхнуло раздражение. Как у человека, которого оторвали от важного занятия.
— Кто ты? — сипло спросил Пейдж. Его голос был тусклым, лишённым эмоций. — Полиция? Вы не имеете права…