4.
Воздух в промзоне был густым, пропитанным запахом старой ржавчины и мокрого асфальта. Фары «шевроле» выхватывали из тьмы облупившиеся стены, горы металлолома, битое стекло. Крейг Холлис, развалясь на водительском сиденье, что-то напевал под хриплый рок из радио. Он не увидел фигуру, вышедшую прямо на дорогу, пока не оказалось слишком поздно.
Резкий звук тормозов разрезал тишину. Машина дёрнулась, остановившись в метре от тёмного силуэта. Крейг высунул голову в окно.
— Эй, долбоёб! С дороги! Ослепли, что ли? — его голос был густым от выпивки и злости.
Силуэт не ответил. Не двинулся с места. Просто стоял, сливаясь с ночью.
— Я щас… — Крейг начал открывать дверь, ругаясь. Он был крупным парнем, привыкшим к тому, что его боятся. От него пахло пивом и потом.
Он вывалился из машины, пошатнулся. В этот момент тень сделала шаг вперёд, в слабый свет фар. Крейг увидел обычное, ничем не примечательное лицо. Ни злобы, ни страха. Пустота. И это было страшнее всего.
— Чего тебе? — буркнул Крейг, но в его голосе уже прокралась неуверенность.
— Крейг Холлис? — голос тени был ровным, без интонаций. Как будто спрашивали номер поезда.
— А тебе-то что? Кто ты такой?
Ответом было движение. Быстрое, выверенное. Алекс шагнул вперёд, левой рукой блокируя инстинктивный удар Крейга, правой нанося короткий, жёсткий удар кулаком в солнечное сплетение. Воздух с силой вырвался из лёгких охранника. Он согнулся пополам, захрипел.
Алекс не дал ему упасть. Он схватил его за куртку, развернул и толкнул к открытой двери машины. Крейг ударился спиной о косяк, ещё больше выдохнув.
— В салон, — приказал Алекс. Голос по-прежнему был спокоен. — Сядь.
Крейг, давясь кашлем, попытался выпрямиться. В его глазах мелькнула ярость. Он рванулся, пытаясь схватить противника за горло. Алекс отклонился, ловя его руку на излёте, и провёл болевой приём. Кости в запястье хрустнули так громко, что казалось, звук отдался эхом в пустых складах. Крейг взвыл от боли.
— Я сказал, сядь, — повторил Алекс, заламывая руку ещё выше. Его лицо было в сантиметрах от перекошенного от боли лица Крейга. И на нём всё ещё не было ни злобы, ни удовольствия. Была только работа.
Крейг, рыча, сдался. Он свалился на пассажирское сиденье. Алекс моментально оказался рядом, зажимая ему рот ладонью в перчатке.
— Молчи. Слушай.
В салоне пахло перегаром, дешёвым одеколоном и теперь — страхом. Страх имел металлический, кислый запах.
— Знаешь, кто я? — спросил Алекс.
Крейг замотал головой, глаза вылезали из орбит.
— Я — последняя инстанция, — сказал Алекс. Его голос приобрёл странную, почти мечтательную интонацию. — Ты думал, что проскочил, да? Судья не поверил той девчонке. Друзья покрыли. Ты остался чист. Но есть и другая система, Крейг. Без адвокатов. Без лазеек. Она работает тихо.
Он отпустил руку Крейга, но тот уже не пытался сопротивляться. Боль в запястье пульсировала, затуманивая разум. Ужас сковал его плотнее любых наручников.
— Ты выбрал боль и унижение для того, кто не мог ответить, — продолжил Алекс, доставая из-за пояса нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете приборной панели. — Теперь почувствуй, каково это.
Он действовал методично. Без спешки, но и без лишней жестокости. Каждый разрез был точным, глубоким, несущим смысл. Он не пытал. Он приводил приговор в исполнение. Крейг сначала кричал в ладонь, потом его крики перешли в хриплый стон, а затем и вовсе затихли, сменившись лишь прерывистыми всхлипами. Слёзы катились по его грязным щекам.
Алекс смотрел на это безразлично. Внутри него та самая холодная тяжесть, что копилась весь день, наконец, нашла выход. Она вытекала из него вместе с кровью, стекавшей с лезвия. На её место приходила… пустота. Не страшная, а странно успокаивающая. Тишина. Баланс.
Когда дело было закончено, он вышел из машины. Его одежда была в пятнах, но тёмная ткань скрывала их. Он вытащил из багажника «шевроле» канистру с бензином (он припас её здесь днём раньше), облил салон и тело.
Перед тем как чиркнуть зажигалкой, он положил на грудь Крейга один предмет. Старые, сломанные наручники. Те самые, что когда-то не смогли его удержать. Теперь они лежали на нём, как печать.
Огонь вспыхнул с глухим хлопком, быстро распространяясь по обивке. Алекс отошёл на безопасное расстояние, наблюдая, как пламя начинает пожирать зелёный металл, освещая лица старых складов зловещим оранжевым светом.
Он не чувствовал триумфа. Не чувствовал даже удовлетворения. Было лишь чувство завершённости. Замкнувшегося контура. Ошибка системы была исправлена. Временным, кустарным, но единственно доступным ему способом.