Сердце Алекса упало. Это был конец. Конец якорю, конец прикрытию, конец… всему.
— Но я не отдам это дело какому-нибудь жадному ублюдку, который разгонит цены и выжмет из клиентов последние соки, — продолжил Джо, и его голос окреп. Он смотрел Алексу прямо в глаза. — Я отдаю его тебе, Алекс. Ты здесь за два года стал мне… ближе, чем мой старший сын. Ты честный. Трудяга. У тебя руки из нужного места растут, и, что важнее, сердце на месте.
Алекс не понял. Слова доносились до него как сквозь толщу воды.
— Я… Джо, у меня нет таких денег, — выдавил он, и это была чистая правда.
— К чёрту деньги! — рявкнул старик, и его лицо снова расплылось в улыбке. — Символическая сумма. Доллар. И обещание. Обещание, что ты будешь хранить это место. Для людей. Для таких, как Элла и её девочка. Чтобы тут всегда пахло честной работой, а не жадностью. Договорились?
Мир перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Эта мастерская, этот островок, эта последняя, хрупкая претензия на нормальную жизнь… она теперь принадлежала ему. Алексей, иммигрант, бывший никто, владелец бизнеса. Это было больше, чем принятие. Это было усыновление. Джо отдавал ему не бизнес. Он отдавал своё наследие. Свою веру.
Что-то горячее и неконтролируемое подкатило к горлу, сдавило глаза. Алекс попытался сдержаться, закусил губу, но это было сильнее его. Первая слеза скатилась по щеке, оставив чистый след на запылённой коже. Потом вторая. Он не рыдал. Он просто стоял, дрожа, и слёзы текли беззвучно, как дождь по стеклу. Он не мог вспомнить, когда плакал в последний раз. Наверное, никогда.
— Ну вот, ну вот, — пробормотал Джо, хрипло всхлипнув, и крепко, по-отцовски обнял его. — Всё будет хорошо, сынок. Всё будет как надо.
В этот момент, в этой вонючей, прекрасной мастерской, Алекс был счастлив. По-настоящему. И это счастье было таким острым, что граничило с болью. Потому что он знал — всё, чего он касался, рано или поздно окрашивалось в красный цвет. И эта мастерская, этот подарок, эта вера Джо… они были уже на весах. И на другой чаше лежал Ночной Судья.
2.
День нёсся в лихорадочном вихре. Джо, сияя, объявил новость ребятам. Были радостные похлопывания по спине, шутки про «нового босса». Алекс пытался улыбаться, кивать, но внутри всё было пусто и гулко. Счастье испарилось, оставив после себя тяжёлый, свинцовый осадок вины. Он сидел в маленьком офисе, разглядывая бумаги, которые Джо с любовью сложил в папку: страховки, договоры аренды, налоговые отчёты. Листы бумаги казались ему погребальным саваном для человека по имени Алекс.
Именно тогда, сквозь стеклянную перегородку офиса, он увидел её.
Тёмно-синий седан притормозил у входа. Из него вышла Марта Рейес. Одна. Ни спецназа, ни мигалок, ни решительного шага. Она стояла секунду, глядя на вывеску «Lucky Wrench», как будто читала эпитафию. Потом вошла.
Сердце Алекса пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной частотой. Он увидел, как Джо, всё ещё сияющий, пошёл к ней навстречу.
Через стекло он не слышал слов, но видел, как Джо что-то говорит, широко улыбаясь, и кивает головой в сторону офиса. Видел, как Марта медленно поворачивается и её взгляд, тяжёлый и неумолимый, встречается с его взглядом.
Джо открыл дверь офиса, его лицо светилось наивной гордостью.
— Алекс! Детектив Рейес снова к нам. Говорит, по старому делу что-то уточнить нужно. — Он обернулся к Марте, снисходительно: — Да вы с ним теперь и разговаривайте. Он тут новый хозяин. Я всё ему передаю. Он сейчас всеми делами заправляет!
И с этими словами, с доверчивым похлопыванием Алекса по плечу, Джо вышел, оставив их наедине в тесной комнатке, заваленной коробками с запчастями и папками.
Дверь закрылась. Шум мастерской — стук молотка, шипение гайковёрта, смех — стал приглушённым, далёким саундтреком к тому, что должно было произойти.
Марта не села. Она стояла посреди комнаты, её пальто было слегка влажным от сырости снаружи. Она смотрела не на него, а на беспорядок на столе, давая ему время собраться.
— Поздравляю, — сказала она наконец, без интонации. — С приобретением.
Алекс кивнул. Его лицо было маской спокойствия, выточенной из льда. Внутри всё горело.
— Чем могу помочь, детектив? Старое дело, сказали.
Она медленно повернулась к нему. Её глаза были такими же усталыми, как и в прошлый раз, но теперь в них не было блеска. Была решимость. И что-то ещё… похожее на сожаление.
— Да. Появилась новая улика. — Она сделала паузу, наблюдая за ним. — Специфическое масло. Полусинтетическое. 5W-30. Очень определённой, редкой марки. «Titanium GTX». Его используют в гоночных командах и для некоторых специфичных промышленных двигателей.