Алекс не двинулся. Не моргнул. Он знал это масло. Джо закупал его партию год назад для ремонта старого «Порше». Оно стояло на полке в углу. Он сам использовал его пару раз.
— Интересно, — сказал он нейтрально.
— Я проверила, — продолжила Марта, её голос был ровным, бюрократическим. — В радиусе двухсот миль это масло используют в трёх местах. Спецсервис в Филадельфии, частный гараж коллекционера… и здесь. В «Lucky Wrench». — Она выдержала эффектную паузу. — И согласно инвентаризации и показаниям мистера Миллера, работать с ним могли только двое. Он. И вы.
Воздух в офисе стал густым, как сироп. Алекс чувствовал, как каждый нерв в его теле натянут до предела. Она знала. Она пришла не за вопросами. Она пришла с ответом.
Он встретил её взгляд. Молча. В его голубых глазах не было ни страха, ни вызова. Только глубокая, бездонная тишина. Он ждал. Ждал, когда она достанет наручники. Когда позовёт напарников, притаившихся снаружи.
Но Марта не двинулась. Она перевела взгляд в окно. Во дворе мастерской, на краю лужайки, играла дочь Эллы, Софи. Девочка, чья болезнь оказалась ложной тревогой, кружилась, пытаясь поймать падающий жёлтый лист. Её смех был едва слышен сквозь стекло.
Марта смотрела на неё долго. Потом, всё так же глядя в окно, тихо сказала:
— Отчёт об этой улике… потерялся. Случайно стёрся с моего компьютера. И с резервной копии. Технический сбой.
Алекс перестал дышать. Его разум, готовый к бою, к бегству, к последнему отчаянному ходу, на мгновение отключился. Он не понял.
Она медленно повернула голову и снова посмотрела на него. И в этот момент исчезла детектив Рейес. Осталась просто Марта. Женщина с лицом, измученным неправильными выборами и одиночеством в пустом доме.
— Шторм приближается, Алекс, — прошептала она так тихо, что слова едва долетели до него сквозь шум из цеха. — Будь осторожен.
Они смотрели друг на друга. Это не была победа или поражение. Это было признание. Она знала. И она не просто закрывала глаза. Она стирала улику. Она вступала в сговор. Она протягивала руку через пропасть, которую он сам вырыл между мирами.
Он видел в её взгляде не жалость. Видел усталое понимание. Видел, что она тоже застряла в своём моральном тупике, и, возможно, в его тёмном зеркале она видела единственный выход из своего.
Она не ждала ответа. Не ждала благодарности. Просто чуть кивнула, развернулась и вышла из офиса. Дверь за ней мягко закрылась.
Алекс остался один. Звуки мастерской вернулись, но теперь они звучали приглушённо, как из-за толстого стекла. Он медленно опустился на стул за своим новым, своим первым настоящим рабочим столом.
На его лице не было облегчения. Не было торжества, что он снова ушёл. Не было страха перед новой, ещё более опасной угрозой в лице союзника.
Была только бесконечная, леденящая грусть.
Он смотрел на дверь, через которую ушла Марта. Она только что подарила ему жизнь. И этим действием навсегда заперла его в ловушку. Теперь он был связан с ней незримой нитью, крепче цепей. Его тюремщик стал его единственным союзником. Его спаситель — его вечным напоминанием о том, кто он есть на самом деле.
Он положил руки на столешницу, на папки с бумагами, которые теперь были его. Руки механика. Руки владельца. Руки убийцы.
Шторм приближался. Но он бушевал не снаружи. Он бушевал внутри него. И теперь он бушевал и внутри неё. Они были в одной лодке, плывущей в тёмных водах, и берега не было видно ни с одной стороны.
Он сидел неподвижно, а за окном маленькая девочка поймала-таки свой жёлтый лист и залилась счастливым, беззаботным смехом. Звук этот был самым страшным, что Алекс слышал за всю свою жизнь. Потому что он понимал, что ради сохранения права слышать этот смех, ради защиты этого крошечного островка нормальности, он готов был на всё. Даже на вечный союз с демоном в лице уставшей женщины в плаще.
Игра не закончилась. Она только началась по-настоящему. И правила только что изменились навсегда.
Конец первой книги.