Он посмотрел на свои покупки. Хлеб. Молоко. Банальная жизнь обычного человека. Он сжал пакет так сильно, что пластик затрещал.
Вернувшись в свою маленькую квартирку, он поставил пакет на стол и подошёл к окну. Город спал, мерцая редкими огнями. Где-то там ходила детектив Рейес. Он читал о ней в газетах. Опытная. Упрямая. Та, что ведёт первое дело.
Он чувствовал её, как охотник чувствует другого охотника в лесу. Пока ещё на расстоянии. Пока ещё только тень на краю поляны.
Алекс прикоснулся лбом к холодному стеклу.
«Продолжай смотреть, детектив, — прошептал он в темноту. — Ищи шаблон. Ты его найдёшь. А я буду ждать».
И впервые за этот вечер его губы тронуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Холодную, безжизненную, но улыбку. В этой игре, в этом тихом противостоянии с целым миром, который он решил чистить, был единственный проблеск смысла.
Он отправился спать. Сны, как всегда, были чёрно-белыми и полными криков. Но на этот раз среди них мелькало лицо детектив Рейес. Она молча смотрела на него. И в её взгляде не было страха. Было понимание.
Это было страшнее всего.
4.
Следующее утро пришло с тяжёлой головой и металлическим привкусом на языке. Алекс стоял под ледяным душем, пока вода не смыла с кожи последние намёки на ночной пот. Он смотрел на капли, стекающие по стеклу душевой кабины, и представлял, как смываются улики, чувства, сам он. Остаться просто механизмом. Чистым, эффективным, без сомнений.
В мастерской его ждал Джо. Старый владелец «Lucky Wrench», с лицом, похожим на потрескавшуюся кожаную перчатку, и глазами, видевшими под капотами машин больше, чем под человеческими масками.
— Утро, сынок, — хрипло бросил он, не отрываясь от мотора старого пикапа. — Подкинь-ка мне трещотку на десять.
Алекс молча подал инструмент. Их общение состояло из таких вот коротких фраз и жестов. Джо никогда не лез в душу, не задавал лишних вопросов. Возможно, поэтому Алекс держался за эту работу как за спасательный круг. Здесь он был просто хорошим механиком. Здесь он был ценен.
— Слушай, Алекс, — Джо вылез из-под капота, вытирая руки о тряпку. — Приходила тут вчера полиция. Спрашивали про подозрительных в районе. После этого дела с Фростом.
Лёд пробежал по спине Алекса, но лицо осталось неподвижным.
— И что?
— Да ничего. Я сказал, что у нас народ тихий. Но они оставили визитку. На случай, если что вспомню. — Джо кивнул на заляпанное маслом стекло офиса, где к уголку было прилеплено белое прямоугольное пятнышко. — Можешь выбросить. Хотя… — он прищурился, глядя на Алекса. — Ты вчера поздно задержался? Никого не видел?
«Я видел, как его череп треснул от удара булыжником. Видел, как исчез свет в его глазах. Слышал, как он хрипел, умоляя».
— Нет, — сказал Алекс чистым, спокойным голосом. — Ушёл в десять. Всё было тихо.
Джо кивнул, удовлетворённо. — Ну и ладно. Не наше дело. Наше дело — чтобы эти железяки ездили.
И Алекс снова погрузился в мир болтов, гаек и смазки. Мир, где всё было понятно: есть поломка — есть решение. Чёрное — белое. Здесь не было моральных полутонов, не было этих вечных вопросов «заслужил ли он?», «а если нет?». Здесь был только изношенный подшипник, который нужно заменить.
5.
В тот же день, ближе к вечеру, к мастерской подъехал серый седан без опознавательных знаков, но с характерным полицейским «посадом». Из машины вышла женщина в простом тёмном костюме. Марта Рейес.
Она не сразу вошла, постояла, изучая здание, окрестности. Взгляд опытный, сканирующий. Потом направилась к офису.
Алекс увидел её через окно гаража. Сердце ровно, методично ударило один раз — глухо, как молоток по наковальне. Потом успокоилось. Он продолжил снимать тормозной диск с «Хонды». Руки не дрогнули.
Через несколько минут Джо высунулся из офиса:
— Алекс! К тебе!
Он отложил инструмент, вытер руки. Маска на лице застыла в выражении лёгкого, вопросительного интереса. «Чем могу помочь?»
Марта ждала его в маленьком, заваленном бумагами офисе. Она осматривала его не как детектив — пристально, а как… коллега. Словно оценивая его навыки по порядку на полках, по отсутствию грязи на полу.
— Алекс? Я детектив Рейес. Можно задать пару вопросов?
— Конечно, — его голос звучал немного глуховато, с акцентом, который он никогда не старался скрыть, но и не подчёркивал. Он стоял, слегка ссутулившись, руки в карманах рабочей куртки — поза безобидного, немного неуверенного парня.