Охота продолжалась. Но теперь в ней было два охотника. И оба знали, что это только начало.
Конец главы 2.
Глава 3: Двойная жизнь
1.
Дождь забарабанил по крыше «Lucky Wrench» ближе к вечеру, превращая пыльную стоянку в рябое зеркало. Алекс вытер руки об ветошь, смотря, как капли рисуют потоки на грязном стекле двери гаража. Внутри пахло машинным маслом, металлом и кофе — запах его нового дома, запах нормальности, который он впитывал легкими, как противоядие.
— Алексей, зайди-ка.
Голос Джо, владельца мастерской, прозвучал из маленького закутка, служившего офисом. Алекс на мгновение замер. «Алексей». Никто, кроме Джо, не называл его полным именем. Это звучало как церемония.
Он отложил ветошь и вошел. Кабинет был завален бумагами, каталогами запчастей, на стене висели календари с полуголыми девушками на фоне шин — реликвии другой эпохи. Джо сидел за столом, его крупные, изуродованные годами труда руки лежали на столешнице.
— Садись, — кивнул Джо на единственный свободный стул.
Алекс сел, держа спину прямо, как солдат на допросе. Но в глазах Джо не было подозрения. Была усталость и что-то еще. Нежность? Нет, не то слово. Признание.
— Ты работаешь здесь два года, — начал Джо, не глядя на него, разглядывая какую-то накладную. — За два года я ни разу не слышал, чтобы ты соврал клиенту ради лишней копейки. Ни разу не увидел, как ты срезаешь угол. Коллеги тебя уважают. Даже старый ворчун Луис говорит, что ты — золото.
Алекс молчал. Внутри что-то сжалось, стало горячим и тяжелым.
— Мне семьдесят два, — продолжал Джо, наконец подняв на него взгляд. Глаза у него были цвета мокрого асфальта, проницательные. — Спина болит, колени скрипят. Дети разъехались. Жена… ну, ты знаешь. «Lucky Wrench» — это всё, что у меня есть. И я не хочу, чтобы после меня это превратилось в еще одну контору, где людей обдирают как липку.
Он откинулся на спинку кресла, и оно жалобно заскрипело.
— Я хочу, чтобы дело жило. Чтобы тут оставалось честное место. Поэтому я предлагаю тебе, Алексей. Стань моим компаньоном. Покупай долю. Маленькими платежами, по мере сил. Через пять-семь лет мастерская будет твоей. А я… я буду приходить, пить твой кофе и рассказывать клиентам, как всё делалось в старые добрые времена.
Тишина в комнате стала оглушительной. Шум дождя отступил куда-то далеко. Алекс чувствовал, как кровь стучит в висках. Это было всё. Всё, о чем он мог мечтать, живя днем. Принятие. Доверие. Дом. Семья, пусть и такая, кривая, состоящая из пожилого механика и его гаража. Джо протягивал ему ключ от нормальной жизни. Чистыми, покрытыми мазутом руками.
И в этот самый момент, в глубине его сознания, ясно и четко, как удар колокола, прозвучала мысль: Я недостоин.
Он увидел свои руки не такими, какими их видел Джо — умелыми, трудолюбивыми. Он увидел их красными. Чужими. Он вспомнил вес ножа в ладони, хруст хряща, тепло чужой крови на коже. Он вспомнил тихий, захлебывающийся звук, который издавал тот ростовщик, когда Алекс перерезал ему горло в заброшенном ангаре всего три дня назад.
«Вершина принятия», — подумал он с горькой иронией, ощущая, как почва под ногами превращается в зыбкий песок. Чем выше он поднимался в своей дневной жизни, тем страшнее было падение, которое ждало его ночью.
— Я… я не знаю, что сказать, — наконец выдавил он, и голос его прозвучал хрипло.
— Ничего не говори, — Джо махнул рукой, но в уголках его глаз собрались лучики морщин — он улыбался. — Подумай. Неделю. Месяц. Место зарезервировано. Оно твое, если захочешь.
Алекс кивнул, не в силах вымолвить больше ни слова. Он вышел из кабинета, прошел через гараж, вышел под дождь на задний двор, заваленный старыми покрышками. Холодные капли били ему в лицо, смешиваясь с чем-то горячим и соленым на щеках. Он плакал. Впервые за много лет. От благодарности. И от абсолютного, леденящего ужаса перед тем, что он может все это разрушить.
2.
В это же время, в полумраке своего кабинета в участке, детектив Марта Рейес прикалывала третью фотографию к пробковой доске. Две уже были там: лицо бывшего охранника-насильника и лицо ростовщика-вымогателя. Теперь добавилось третье — Дэвид Кларк, известный гомофоб и задира, чье тело нашли вчера в переулке за дешевым баром.
Она отступила на шаг, скрестив руки на груди. Три разных человека. Три разных смерти. Охранника забили до смерти, ростовщика зарезали, Кларку сломали шею. Разная жестокость, разный почерк. Но Марта чувствовала связь. Она знала, что она есть.