Чемоданов посмотрел ей в глаза:
— Потому что на добрых воду возят. А на мне — хрен им! Где сядут, там и скину, еще вопрос, кто на ком покатается.
Ксюшка будто невзначай прошла к окну, глянула вниз, потом вернулась к кровати и вновь села. Чемоданов спросил, стараясь поравнодушней:
— Как думаешь, у тебя с ним надолго?
— Он меня прописывает.
— Ого! — изумился Чемоданов.
— Ему кооператив делают. На двоих будет двухкомнатная.
Он молча покивал. Да, тут дело крепкое. Прописка — это надолго.
Кое-что все же корябало душу, и он решился. Выдавать Вику было нельзя. Чемоданов усомнился как бы от себя:
— Парень-то ничего, вот только вид у него… как бы это сказать… бабника, что ли.
— Вид! — хохотнула дочка.
— Не прав, да?
— У него, пап, не вид, у него вся натура кобелиная. Тот еще мальчик! Но он же мне не перетрахнуться, я с ним жить собираюсь. А для жизни он надежный, то, что надо.
Этот странноватый вывод пришлось принять на веру, что Чемоданов и сделал. Жить Ксюшке, значит, ей видней.
Потом она спросила:
— Пап, ты богатый?
Вопрос был приятен, поскольку на данный момент Чемоданов оказался не просто при деньгах, а именно богатый. Непредвиденные расходы по ночной операции Юрка справедливо возложил на клиента, и на рыло пришлось ровно по полторы, без вычетов, из лапы в лапу. Словом, денег получилось столько, что не грех и позабавиться.
Чемоданов озабоченно нахмурился:
— А много тебе?
— Н-ну… рублей триста.
— Грабишь отца родного, — сказал Чемоданов и выдал ей три сотни.
Ксюшка поцеловала его в щеку, а деньги сунула куда-то за пазуху.
— Пап, — сказала она, — я тут посчитала… В общем, надо бы еще рублей примерно двести пятьдесят. Потянешь?
— Сейчас, что ли?
— Да нет, — успокоила Ксюшка, — через неделю.
— Лучше я тебе одним заходом, чтоб два раза не переживать, — вздохнул Чемоданов и полез за деньгами.
— Самому-то останется?
— Я ведь не женюсь. — Он выдал ей еще три сотни. — А остальные когда?
— Какие остальные? — не поняла дочь. — Это и есть остальные. За все про все.
Теперь не понял он:
— Как, а свадьба? На свадьбу-то надо!
Она сморщилась:
— Пап, какая свадьба! Позовем человек пять, и хорош.
Чемоданов растерялся. Вот это номер! Стоило ночью лазить через забор, стоять под дулом, искушать боевого дедулю. Уж как старался, а теперь, выходит, ни к чему?
— Ну а кольца?
— Я ж тебе сказала, на запись ребята дадут, а так… — Она засмеялась. — Зачем нам золото, когда мы сами золото?
— Да нет, деньги пригодятся, — не столько дочку, сколько себя уговаривал Чемоданов, — может, съездите куда после свадьбы.
— Конечно, поедем, — сказала Ксюшка, — еще до свадьбы сгоняем. Ты сказал, пожить надо, вот и поживем. В Крым махнем на недельку, автостопом, давно хотели.
— А автостопом жрать, что ли, не надо?
Дочка хмыкнула:
— Пап, ну еще же муж есть. Пусть и думает.
— Верно, — улыбнулся Чемоданов. Про мужа он как-то подзабыл. — Кстати, его-то как фамилия?
Ксюшка повела плечиком:
— Тоже наша компания. Босяков.
— Не скажи, — возразил Чемоданов, — фамилия как раз аристократическая: вся страна босяцкая. Босякова Ксения Геннадиевна. А чего? Все лучше, чем Кувыркина.
Он так расчувствовался, что вопреки прежнему расчету не стал ждать торжества, а прямо тут же достал и надел ей на палец купленное с Ритулей колечко. Золото золоту не помешало, дочка завизжала от восторга и кинулась целовать отца.
Может, Чемоданов и цепку бы до свадьбы не додержал — но не дал телефонный звонок. Степа, едва поздоровавшись, велел взять ручку и стал диктовать адрес эротического театра. Пока Чемоданов вспоминал, о чем конкретно договаривались в ресторане, время ушло, какие-то фразы сами собой произнеслись, и отказываться стало неловко. Тем более речь-то шла сходить да глянуть.
— Бежишь? — спросила Ксюшка.
— Анекдот, — пожаловался он, — в начальство зовут. Чушь какая-то! Откажусь.
Дочку разобрало любопытство, и он не выдержал, расхвастался, понес и про систему, и про эротику, и про менеджмент — дурацкое слово выговорилось легко, будто это не Степа, а он сам только и думал, как бы подстраховать эстраду вокалом, вокал юмором, а юмор эротикой.
Ксюшка, не дослушав, вскинулась:
— Пап, а можно с тобой?
В этом Чемоданов уверен не был, попробовал закрутить обратно, но что-что, а клянчить у отца дочка умела.
На улице он двинулся было к метро, но жених так уверенно выбросил руку перед первым же леваком, будто иным транспортом отродясь не пользовался. Да, мальчик что надо…