Он включил поворотник и осторожно тронул машину в сторону дома. Но тут в стекло постучали. Чехлов тормознул. Кавказский человек пригнулся к стеклу:
— До вокзала. Штука.
Чехлов растеряно медлил, и тот торопливо накинул:
— Полторы.
Не дожидаясь ответа, он открыл переднюю дверь.
Ехать было близко, квартала три. Кавказский человек кинул на сиденье деньги и побежал на Курский вокзал. Чехлов пересчитал бумажки — все точно, полторы. Цена была дурная — за пять минут его трехдневная зарплата. Бывшая зарплата.
Вот и состоялось. Водила…
Он поехал к дому. Но за первым же углом вскинула руку бабенка в легком платье. Чехлов среагировал с опозданием, но бабенка соображала быстрей — догнала тормозящую машину:
— Ясенево.
Эта о плате не говорила, и он рядиться не стал, стыдно было, да и не знал, как это делается. И потом — сколько просить?
Конец был длинный, почти до Кольцевой. Дорогой лениво поговорили о ценах, как они все скачут, не уследишь.
— Раньше штука была деньги, — сказала бабенка, — а теперь — тьфу…
Тем не менее она дала ему именно штуку.
Чехлов, малость поплутав, вырулил на проспект. Он не знал толком — то ли он дурак, то ли так и надо. За три квартала полторы, за пол Москвы — тысяча. А хрен его знает, какие сейчас цены! Сам он уже года три на такси не ездил и леваков не брал.
Ладно, все больше, чем в конторе, успокоил он себя.
Дома жена уставилась на него, даже рот приоткрыв от напряжения. Чехлов пожал плечами и сказал, что пока ничего не ясно, но вроде что-то наклевывается, и даже деньги обещают платить.
— Что значит — деньги? — спросила жена.
— Понятия не имею.
— А работа какая?
— Что-то вроде консультанта. Пока велели осваиваться, — отмахнулся Чехлов и веско добавил: — Хуже, чем в нашей богадельне, точно не будет.
— А как принял?
Тут уж, слава богу, можно было сказать чистую правду:
— Даже коньяком напоил.
Успокоить себя было гораздо труднее, чем Анну. Чехлов чувствовал себя, как Адам, вышвырнутый из рая. «Богадельни» с ее привычным укладом, скромной, зато ежемесячной зарплатой и блаженной безответственностью больше не существовало — на этом кораблике плыли более везучие коллеги, довольные, что это не их смыло волной. Его судьба, увы, зависела сейчас только от Валерки, и кто знает, какое настроение будет у него завтра. Спокойнее было о Чепурном плохо не думать — он и не стал. В конце концов, нормальный мужик, не такой уж и плохой, мог просто послать — а ведь не послал. Раз начал с Чехловым возиться, значит, имеет какие-то виды. Нынче без испытательного срока и дворником не возьмут. В конторе ведь тоже бывали дурацкие периоды, например загоняли на месяц в колхоз, и надо было это время перетерпеть. Вот и теперь придется перетерпеть…
Утром он сбрил бороду. Лицо в зеркале изменилось, стало проще, и он сразу подумал, что с институтскими лучше не встречаться. Впрочем, встречаться с ними не стоило по разным причинам.
Жена удивилась:
— С чего это вдруг?
— Надоела, — сказал Чехлов, — да и зачем она? Я больше не пан профессор. — «Пан профессор» была его домашняя кличка. — А что, хуже смотрюсь?
— Да нет, смотришься ничего, даже моложе, — пожала плечами Анна, без особой, впрочем, радости — моложавость мужа могла добавить проблем.
Чехлов постарался успокоить:
— У эстрадников это называется «сменить имидж». Новая жизнь — новый имидж.
Новой жизни у него пока что не было. Но и старой не было. Промежуток, лестничный пролет. Сегодня — круто вниз. А как завтра, станет понятно завтра — если станет…
Во дворе он завел «жигуленка», отъехал подальше от дома, а там уже стал в правый ряд, сбросил газ и медленно покатил вдоль тротуара. Остановил какой-то малый с мешками.
— Штуки хватит?
Чехлов кивнул. Видимо, штука была чем-то вроде стандартной цены.
Потом он подвез еще нескольких. Заметив вскинутую руку, прежде всего внимательно вглядывался в лица: главным было не напороться на знакомого. Москву он знал так себе, приходилось спрашивать дорогу. Тормознув у газетного киоска, купил карту города, с ней стало полегче. Часам к семи вернулся домой. Перед тем как закрыть машину, пересчитал деньги. Да, лекциями он столько не зарабатывал. Что ж, месяц, даже два можно побаловаться. Валерка развлекается, вот и он развлечется. Здесь, по крайней мере, зарплату не задерживают.