С Антохой вышло удачно. При двух авоськах он смотрелся типичным отцом семейства, безропотным добытчиком, тратящим полсубботы на магазины, пока жена, умотанная за неделю, стирает, варит или купает детей. Он сработал точно по инструкции: я слышал, как дверца лифта хлопнула на последнем этаже, а вот ко мне он прокрался, как босой индеец.
Я сразу запер дверь на оба замка. Антоха надел тапочки, прошел за мной на кухню и спросил:
— Ты хоть объясни, кто я — шпион или контрразведчик?
— Старик, сам бы смеялся, но…
Видно, рожа у меня была выразительная. Антон сел к окну на табуретку.
— Ну давай.
Я стал рассказывать, не пропуская подробностей, поскольку не знал, какая из них важна. По сути, рассказывал не только Антону, но и самому себе, запинаясь, останавливаясь, пытаясь осмыслить происходящее и хоть приблизительно понять, что за ним стоит. Ведь должно что-то стоять!
Увы, ничего не прояснилось.
Впрочем, на себя я не слишком надеялся, больше на Антоху.
Антона я знал со школы, да и потом наша компания долго держалась, по крайней мере на все праздники киряли коллективом. Дальше, однако, начались женитьбы, дети, у кого-то пошла карьера — школьное братство подтаивало с разных сторон, пока однажды мы с Антохой не обнаружили, что в трезвой будничной реальности у нас обоих только и есть, что мы оба, а больше никого. Приятели были, появлялись и новые, а вот друзей так и не прибыло, разве что Федулкин, но частично и с оговорками. У Антона была хорошая голова, он хвастался, что в отличие от меня мыслит логически, и охотно давал советы, почти всегда хорошие. Окончил он автодорожный, но зарабатывал репетиторством в кооперативе и утверждал, что эта работа — творческая.
— Ну? — спросил я.
Антоха задумался, но ненадолго.
— Давай логически. Сперва только факты. Итак, за тобой следят, это факт. Знают твой телефон — почти факт. Какая-то баба тебе сочувствует… впрочем, это уже не факт, это предположение.
— А зачем иначе звонила? — возразил я, мне было жаль расставаться с таинственной доброхоткой.
— Ну, допустим, тебя решили зачем-то запугать. Тогда ее звонок деталь плана. Ведь что она практически сказала? Сиди дома, а то убьют.
— Но зачем меня запугивать?
Антон пожал плечами:
— Откуда я знаю? Я ведь сразу сказал — пока только предположение. Итак, следят… Стоп! Она ведь спросила, как тебя зовут, да?
— Спросила.
— Странно. Следят, знают, где живешь, знают телефон — а имя нет? Пожалуй, она и в самом деле не с ними.
— А не могли специально, для правдоподобия? Если, как ты сказал, хотят запугать.
Он задумался буквально на секунду:
— Слишком заковыристо. К чему им эти сложности? Ну назови она по имени, и что? Меньше испугался бы? Наоборот, больше. Что, не так?
Я согласился — так.
— Того, в кепке, в первый раз увидел вчера?
Я кивнул.
— Точно?
— Абсолютно.
— Значит, в какой-то из последних дней что-то произошло… Ладно, давай-ка сперва поищем причину. Тебя преследуют, это факт. У преследования должна быть причина… Как думаешь, этот топтун еще там?
Я полез на подоконник. Новый топтун, долговязый, в свитере, обретался на той же приступочке с той же газетой, впрочем, газета могла быть и не та.
— Сидит, — проинформировал я.
Антоха кивнул рассеянно — он был здорово озадачен.
— Преследовать можно ради денег, — сказал он, — но с тобой это отпадает. Политика?
— Это уж точно нет.
— КГБ?
— На черта я им сдался?
— Вот и я так думаю, — согласился Антон. — Хотят ограбить?
Эту версию мы даже не стали обсуждать, грабить меня и нищий побрезгует.
— Остаются бабы, — заключил Антон, — тут и надо искать. Между прочим, вполне достойный повод и для слежки, и для мести. Как у тебя с бабами в последнее время?
— Как всегда.
— Новые были?
— Увы. Уже месяца четыре те же самые.
— Замужние?
— Их всего-то три, и все холостячки. Ксанку знаешь, остальные от случая к случаю.
— Версия номер один, — сказал Антоха и начертил пальцем в воздухе единицу, — ревность. Представь: у той же Ксанки возник хахаль. Скажем, мафиозо. Ну и решил на всякий случай за ней последить. А потом и за тобой. Можешь исключить?
— В принципе, конечно, не могу…
В принципе я не мог — как, впрочем, не мог и представить трусиху Ксанку роковой любовью романтического мафиозо. Хотя, с другой стороны, в мафию заносит всяких.