Я думал, они куда-то пойдут, но крепышка не двинулась, так и разговаривали на проходе, почти у дверей магазина. О чем шла речь, я не слышал и догадаться не мог, но кое в чем ошибиться было нельзя: беседа не приносила радости ни тому, ни другому. Алена нападала, агрессивно глядя на малого снизу вверх, он небрежно пританцовывал, голова с издевкой покачивалась. Кончилось быстро: крепышка, что-то зло выкрикнув, шагнула к тротуару, чуть не упершись руками в капот, остановила «жигуленок» и, кинув два слова водителю, села рядом с ним. А длинный парень опять по-президентски вскинул ладонь. После чего пошел назад в арку, все так же пританцовывая, словно хвастая мышцами ног.
— Все? — сказала моя сообщница — я про нее почти забыл.
— Еще чуток, — попросил я и тоже пошел к арке, не снимая руку с ее плеча.
— А чего лапшу вешал? — спросила она. — На той стороне, на той стороне…
— Да уж больно противно, — ответил я не в лад, но ее эта бессвязность как будто устроила.
— Твоя девка?
— В чем и суть, — кивнул я, предоставив ей самой придумать убедительную историю.
— А мужик?
— Подонок, — произнес я совершенно искренне.
— И чего будешь делать?
— Вот это мне и надо решить.
— Не бери в голову, — утешила она, — весь мир бардак, все девки бляди.
Я ответил что-то в тон.
Мы прошли так три, а то и четыре квартала. Малый впереди был виден хорошо, рост способствовал. Я сторожился случайного взгляда, но он, как ни странно, ни разу не оглянулся. Ничего не опасался! Он шел по городу, будто это был его город, и переулок его, и люди вокруг ему подчинялись. Что его охраняло? Собственная сила и сноровка? Лапа наверху? Вроде бы и верха сменились, и власть не та, а он ничего не боялся. Хозяин.
А потом он вдруг исчез.
Я ускорил шаги и быстро понял, куда он делся: в стене старого трехэтажного дома была дверь, мало что низкая, но еще и утопленная в тротуар. Обычный подвал, несколько ступенек вниз и окна в решетках.
Я повернулся и так же, в обнимку с понятливой попутчицей, пошел обратно. В первый же поперечный переулок свернул, это позволило бросить взгляд назад. Кажется, пронесло.
Только тут мне стало страшно. Слишком уж далеко я забежал на минное поле. А в таких случаях войти куда легче, чем выйти. Выйти сложно, Федулкин вот не сумел.
— Ну, засек? — спросила девчонка.
— Да вроде.
— Мстить будешь?
— Там видно будет.
— А ты плюнь, и все. Было бы из-за чего! Все дырки одинаковы.
— Это верно, — согласился я.
У нее телефона не было, у меня был, но до трубки не дотянуться. Она сказала, что часто болтается на Пушке.
— А чего?
— Да ничего. Все веселей, чем дома.
На том и расстались. Может, и есть на свете бабы лучше москвичек, но мне не попадались.
Я вновь позвонил Антону на работу. На сей раз его позвали, и мы договорились встретиться. Ни за мной, ни за ним вроде бы никто не следил, но конспирация уже вошла у нас в привычку: не спеша прошлись по улице, внезапно прыгнули в отходящий автобус и вышли на остановке, где не вышел больше никто. И машина не тормознула ни спереди, ни сзади. Между домами мы прошли на параллельную улочку, нашли лавку в открытом дворе и уселись. Хорошее место, незаметно не подкрасться.
Я сразу спросил о главном:
— Федулкинскую рукопись смотрел?
— А это не рукопись, — сказал Антон, — это папка какая-то. Чужая, не знаю, при чем тут он. Вроде мужика какого-то там есть координаты, можно позвонить.
— Не звонил?
Он покачал головой, и у меня отлегло от сердца. Я рассказал про федулкинскую «Хронику» так подробно, как мог.
— Интересно, — бормотал Антоха, — очень интересно.
Оказалось, Федулкин принес папку, когда забегал последний раз. Встреча была под «лимонную», и он ее, видимо, просто забыл. На эту тему Федулкин не разговаривал и после не позвонил. Впрочем, через два дня он уже и не мог позвонить.
— Ты записку видел? — спросил я.
— Видел.
— И что?
— Ребус. Намек на намеке, сплошной подтекст. Я, правда, вникнуть не старался, цели такой не было, но фразочки там… «Если встать на мою собаку и глядеть на мою собаку…» Очевидно, жаргон для узкого круга. Вот мы с тобой говорим «классик», и понятно, что Федулкин. Наверное, и у них так. В общем-то Федулкин все верно изложил. Что можно разобрать, он разобрал, ну вот еще кличка собаки. А дальше все, темень, сплошная гимнастика ума. Так что, наверное, «это» раскопают археологи лет через триста.