Хозяйственная сумка гражданина Суконникова казалась теперь чем-то нереальным и неподъемным, вроде как Большой Кремлевский дворец.
Я дождался автобуса на Москву и поехал назад к «Юго-Западной».
Сумку гражданина Суконникова я бы с радостью отдал народу, тем более что зеленые народу нынче очень нужны. Вот только где отыскать тот народ, которому можно отдать две конфетные коробки? Выйти на площадь, и в толпу — хватай, мол, братцы? Так ведь передавят друг друга. А пробиваться к большим мужикам наверх… Не знаю, может, те большие и ничего, но единственный к ним путь — сквозь строй малых. А этих я знаю. Эти убьют. Из корысти, из зависти, просто, чтоб не отсвечивал, но убьют точно. От таких денег и нормальный человек озвереет, а среди чиновников нормальных не так уж и много. Озвереют и убьют. А это мне совершенно ни к чему, один раз меня уже пробовали убивать, и мне это очень не понравилось…
Спал я нормально, снов не видел, в кошмары не впадал, лишь, проснувшись, не сразу сообразил, что захламленная нежилая комнатушка — моя.
Жрать, само собой, было нечего, я оделся и поехал к Антону. У светофора гудел народ, иномарка врубилась в грузовик, рядом стояла «скорая».
Я дождался зеленого и в толпе пошел через улицу.
Теперь мне придется быть очень осторожным. Во всем. Я ведь сейчас, наверное, самый дорогой человек в Москве. Да нет, пожалуй, во всей России. Дороже министра финансов. Дороже президента. И умирать мне никак нельзя. Должен ведь кто-то вернуть хозяину украденное.
Ночной волк
Накануне приятелю стукнуло сорок пять, отмечали без баб, спиртного было по потребности, закуски в обрез, кто-то притащил видик — так что разошлись с первыми трамваями. Просыпаться до полудня он никак не собирался. Однако пришлось.
— Привет, Чемоданов!
Голос в трубке был женский, молодой, знакомый — но сколько их, знакомых…
— Привет, — отозвался он хрипло.
— Ты чего, спал, что ли?
— Да так, чуть-чуть, — буркнул он, еще не поняв, перед кем приходится оправдываться.
— День же на дворе!
— Мало ли что день. Кто говорит-то?
— Ну, Чемоданов, — восхитились на том конце провода, — ты даешь! Дочку родную не узнал.
— Ксюха? — обрадовался он, уже совсем проснувшись. — Сама хороша, звонишь раз в пол года. Тут не то что голос, физиономию забудешь.
— Мог бы и сам звякнуть, — вернуло упрек дитятко, но развивать тему ни Ксюшка не стала, ни он. Мог бы и сам, конечно, мог — но трубку чаще цепляла мать, а с ней без крайней нужды лучше было не разговаривать. Разошлись давно и не по-доброму, бывшая жена, по счету третья, оказалась злопамятной, и в Ксюшкиных же интересах было не афишировать беседы с отцом.
— Ну, чего у тебя? — спросил Чемоданов. С дочкой он, хоть и виделся редко, жил душа в душу, однако без дела она не звонила.
— Пап, — сказала Ксюшка, — будешь моим спонсором?
— А что такое? — поинтересовался он благодушно. Дочкины траты были ему всегда по силам и приятны, просила она редко и всегда какую-нибудь мелочь вроде фонарика или длинных полосатых носков.
— Пап, ты стоишь или сидишь?
— Лежу.
— A-а… Ну тогда нормально. Пап, я замуж выхожу.
— Что?!
— Что слышишь.
— Ты серьезно, что ли?
— Ну, пап…
— Тебе же лет-то…
— Во-первых, скоро восемнадцать, во-вторых, теперь и в семнадцать расписывают. В крайнем случае, скажем, жду ребенка, они и справку не требуют.
— Постой… — совсем растерялся он.
— Да не бойся, — хмыкнула дочка где-то в своем отдалении, — нет ничего, просто скажу, чтоб не занудствовали. Все так говорят!
— А мать чего?
— Рычит.
— Что за парень-то?
— Нормальный. На тебя похож.
Чемоданов уже освоил новость.
— Ну и сколько тебе надо?
Было ясно, что тут фонариком не обойдешься.
— Откуда же я знаю? — ответила дочка беззаботно. — Видно будет. Для начала свадьба. А там как получится.
— И долго мне быть спонсором? — проворчал Чемоданов, как бы примериваясь к непривычной роли тестя.
— Что за вопрос? — удивилась Ксюха. — Всю жизнь.
Она хмыкнула и попрощалась. Чемоданов тоже положил трубку. Еще развлекается, паршивка маленькая. И слово-то какое нашла: спонсор!
Впрочем, слово ему понравилось. Ему все Ксюшкины слова нравились. Дочка!
Чемоданов прошел на кухню, поставил на огонь турку. Смолол кофе, засыпал погуще. Огляделся. Да, видок. Чашки немытые, это ладно, не проблема. А вот пол, окно, раковина… И ведь вполне может привести женишка. Девушка с фантазией, возьмет и приведет. Знакомить, так сказать. А как же, положено — с родным отцом! А у родного отца конюшня конюшней.