Время, однако, катилось к полуночи. Уходить, так сейчас. По ящику пошла программа на завтра.
— Ну чего, — спросил Чемоданов, — пойду, что ли?
Ритуля пожала плечами:
— Как хочешь.
— А ты?
— Знаешь, — сказала она с досадой и отвернулась, — реши сам. Я с девяти до шести за мужиков решаю, мне это вот так! Хоть тут реши.
Она встала и вырубила ящик.
Чемоданов обнял ее со спины, ладони сами собой легли на нужные места.
— Дура, — сказал он, — ох и дура!
Все пришло в норму. Умная баба все равно баба, и деться ей от того некуда.
Не то чтобы ему хотелось остаться, скорей даже нет. Но Ритуля была не только баба, но и друг, родной человек. И Чемоданов для друга постарался: умотал ее так, чтобы, по крайней мере, две недели не терзалась одиночеством. На то и люди, чтобы друг друга выручать.
Утром, за завтраком, уже деловито заговорили о Ксюшкиной дурацкой затее.
— Чего ты вообще об этом парне знаешь?
Чемоданов слегка задумался:
— Да, пожалуй, что ничего.
— Здорово зятя выбираешь!
— Я-то при чем? Ксюшка выбрала.
— А тебе все равно?
Тут он задумался поосновательней.
— Да нет, пожалуй, не все равно. Это ведь, может, и надолго.
— Хотя бы расспроси ее.
— Это не ее надо, — ляпнул Чемоданов и тут же пожалел. Но уже поздно было, проговорился.
— Ясно, — сказала Ритуля, — все ясно. А не боишься, что пупок развяжется?
Он постарался удивиться:
— Это ты о чем?
— Насколько я поняла, ближайшая ночь будет посвящена Вике. Разве не так?
Чемоданов, как мог, возмутился:
— Да ты что! Я не самоубийца. Ей же двадцать лет! — И добавил для пущей убедительности: — Я умирать не собираюсь.
Ритуля не настаивала, спокойно обсудила с ним проблему свадебных даров, предложила вместе пошастать по комиссионкам. Но когда он уже стоял в прихожей, вдруг сказала:
— Ты знаешь кто? Волк.
Сравнение было не обидное, даже лестное, но в сокровенную его суть Чемоданов сразу не врубился. Выждав паузу, поинтересовался:
— А почему именно волк?
— Типичный волк, — сказала Ритуля, — он в овчарню заберется, думаешь, овцу в зубы и домой? Как бы не так. Режет всех подряд. Надо, не надо, а режет. Натура такая. Вроде твоей.
— Ишь ты! — проговорил Чемоданов с уважением. Раньше он про серого зверя такого не знал.
Он чмокнул женщину в щеку и ушел. Сравнение с волком ему понравилось. Надо же — всех подряд! Выходит, и его довели…
Полдня Чемоданов провел в гараже. Подъехал Юрка, натянули грязные комбинезоны и взялись за тачку щедрого фирмача. Сняли стартер, почистили, сменили пружинку и поставили на место. Видно было, что под капот месяца три не залезали, значит, и еще три не залезут. А там кто разберет, новый стартер или пользованный.
Остальное сделали на совесть, даже двигатель помыли, даже диски наблистили и по никелям пастой прошлись. Пусть порадуется. Может, еще когда завернет. Самый выгодный клиент. Жулик вонючий!
С «москвичком» повозились, но та морока была приятная. Чемоданов вообще рихтовку любил, художественная работа. Берешь хрен-те что, вроде мятой простыни, а выдаешь вещь, гладкую и блестящую, будто только родилась. Хотя, если сбоку глянуть, видно, что тень на крышке багажника слегка западает. Чуть-чуть не довел. Учтем на будущее. В три часа уложились, девяносто на двоих, справедливая цена, ни мастеру не обидно, ни клиенту.
— К тебе на неделе фраер подъедет, — сказал Юрка, — «Волга» белая с противотуманными фарами, там амортизатор потек и тяги разболтаны. Насчитай ему рублей на пятьсот. А то, гад, куртку мне делал, полторы сотни сверху взял.
— Можно и пятьсот, — согласился Чемоданов, — вполне будет кстати. — И пояснил: — Дочку замуж выдаю.
— А у тебя чего, дочка есть? — удивился Юрка. Он знал, что напарник живет один, а до подробностей как-то не доходило.
— У меня все есть, — похвастался Чемоданов, — полный комплект.
— Да, сейчас свадьба дело денежное, — сказал Юрка и с ухмылкой предположил: — Разве что зятек подкинет.
— Он подкинет! — в тон отозвался Чемоданов и с некоторой растерянностью подумал, что вот и подкатился возраст, когда начинают полоскать зятьев.
— Ничего, — утешил Юрка, — для такого дела наберем. Подворачиваются варианты.