Они оттерли ладони бензином, переоделись и разошлись.
Чемоданов был доволен напарником. Легкий мужик. И дело сделали, и душой отдохнули, и Ксюхе с того мужского развлечения, глядишь, что и перепадет. Всегда бы так.
Самоубийцей Чемоданов действительно не был и умирать не собирался. Тем не менее субботний вечер он встретил в постели как раз с Викой, которой лишь недавно исполнился двадцать один и которая своим темпераментом вполне могла представлять угрозу для здоровья. В принципе Вика была ему не любовница, а приятель и союзник — старшая Ксюшкина подруга, единственный достоверный источник информации о дочке. Познакомились года два назад, Ксюшка же ее и привела, потом Вика раз-другой пришла самостоятельно, ну и… Чемоданова она звала Геной и на «ты», но разницу в возрасте, похоже, уважала, во всяком случае, если звал, бросала все и приезжала немедленно. Поводы были только деловые, но если обстановка позволяла, как правило, возникало и не обусловленное: от касания, а то и от взгляда тело бросало к телу, и они возились в койке яростно и самозабвенно, как два борца в азартной тренировочной битве, за которую ни медалей, ни денег. Вот и сейчас вышло именно так.
— Здорово с тобой, все-таки, — ворчливо признала Вика, — хоть одно в жизни, да умеешь.
Это была ее манера: поворчать, а при случае и вставить гадость.
После чего они сразу же перешли к делу, ради которого Чемоданов ее и вызвонил.
Происходило это рандеву не у него, то есть как раз у него, но не дома, а на работе.
Вот уже довольно много лет по основной своей профессии Чемоданов был сторож, по должности ночной дежурный — так когда-то придумало начальство, чтобы звучало престижней. Чемоданов, однако, за престижем не гнался, он был готов зваться хоть дворником, лишь бы условия те же. Поскольку работенка была — мечта.
Высотка НИИ торчала, как карандаш, весь первый этаж был в решетках, на дверях мощные засовы и на каждом шагу сигнализация — не из-за особой секретности, а потому, что институт как раз и занимался сигнализацией. Сторожить такой объект было одно удовольствие, тем более что тот, кто оснащал здание лет десять назад, слава богу, оказался реалистом: в просторной дежурке помещался не только стол с креслом на колесиках, не только два железных шкафа на случай непредвиденностей, но и цветной телевизор, и, главное, широкий диван, на котором можно было и спать, и не спать. Каждую неделю Чемоданов дежурил ночь или две, по скользящему графику, плюс в выходной целые сутки. Когда нанимался, его порывались сделать бригадиром, но он уклонился: там зарплата была сто сорок, а ему надо было — сто.
— Ксюшка звонила, — сказал он Вике. Это не был вопрос, она и не ответила.
— Сказала, замуж выходит. Вроде не хохмила.
Опять молчание.
Тогда он спросил прямо:
— Ты этого малого знаешь?
— А то! — сказала она.
— Ну и как он тебе?
— Парень как парень. Прохиндей вроде тебя. Ни одной не пропустит.
Чемоданов нахмурился. В принципе качество неплохое, но не для зятя же.
— Лет ему сколько?
— Двадцать три. Или двадцать четыре.
— Отслужил?
— Справку достал, что псих. Тот еще мальчик! Везде вывернется.
— А специальность какая?
— В фотоателье работает, фотографу помогает. Ну и сам иногда…
— Заработок ничего?
— Да ну… Он больше бесплатно, девочек голеньких.
— Да, повезло с зятьком, — усмешкой поощрил Вику Чемоданов. Но она опять замолчала.
Вика была хорошая девка, правдивая, спроси — ответит. Но о чем спросить?
— У них это серьезно? В смысле — женитьба?
— Во вторник заявление подали.
— И чего торопиться? — в недоумении пробормотал Чемоданов. — Пожар, что ли?
— Пожара нет, — холодно возразила Вика, — у нее таблетки французские.
Не сразу поняв, он уставился на нее:
— Таблетки?
Вика посмотрела на него с вызовом:
— А чего ты так удивляешься? Презервативы, что ли, лучше? Да их шинный завод выпускает!
— Ей же семнадцать лет.
Особых иллюзий насчет Ксюшки у Чемоданова не было, нахалка хоть куда, но степень ее осведомленности слегка ошарашила.
Вика пренебрежительно фыркнула и поднялась с дивана.
— А семнадцать что, мало? — сказала она. — Самый возраст. Как раз в семнадцать и скачут из койки в койку.
Чемоданов свел брови, ему не понравилась формулировка. Вика босиком прошла к стулу с одеждой и стала натягивать трусики.
— Ты чего надулся? — спросила она с досадой. — Или думал, она у тебя еще девушка? Та еще девушка! Рот разинет — асфальт видать.