Клавдия молчала, глаза ее косили в сторону — вот уж точно ляпнет что-нибудь несуразное. Этот ее косящий взгляд перед очередной дуростью Чемоданов помнил слишком хорошо.
Так и вышло.
— Свою бы ему купить, — выдавила она наконец и втянула голову, будто ждала, что за умную идею тут же схлопочет по макушке.
— Чего — свою? — переспросил Чемоданов, не уверенный, что понял верно.
— О чем говорим-то? — огрызнулась она. — Не о телеге же! Машину, конечно.
— Ого…
— А чего «ого»? Двадцать четыре парню. У других вон уже в двадцать…
— У тебя что, очередь подходит? — догадался было он.
Но Клавдия снова фыркнула:
— Кто ж меня поставит!
— А тогда где купить?
— Где все.
— На рынке, что ли? Так это сколько же нынче стоит!
Ее слова были до такой степени неразумны, что даже раздражения не вызвали. Ну дура! Втемяшилось в голову — нет, чтобы сперва разузнать, что почем…
Но оказалось, опять не угадал. Клавдия тут же согласилась:
— Жуткие цены! Вон, читала, сколько барыги за «Волгу» дерут. Да и «жигули»… Нет, про новую он даже не мечтает. Ему хоть какую. Тут вот мужчина подержанную продает, «москвича». Двенадцать тысяч всего.
Чемоданов подумал немного.
— Сегодня за двенадцать тысяч… Это, значит, здорово на ней покатались. Небось уж такая штопаная-клепаная…
— Вот и пускай возится, — сказала она, — пускай чинит. Зато на дурь времени не останется.
Чемоданов развел руками:
— Ну раз вы так решили… Если деньги есть…
Клавдия уставилась на него с возмущением:
— Есть! Это откуда же они у меня есть? Были бы — давно бы купила.
— А как же ты собираешься… — еще спросил было по инерции Чемоданов, но фраза усохла на середине. Чего спрашивать-то? Все ясно. Затем и позвала.
Клавдия поджала губы:
— Я думала, ты поможешь. Тысячи две, может, и наскребу, а больше… Больше мне взять неоткуда. Думала, раз в жизни-то… Для родного-то сына…
За последние десять лет они встречались от силы раз шесть. То вдруг поздравила с днем рождения, а через неделю выяснилось, что нужны деньги парню на велосипед. Нужны — дал. Потом Васька ездил летом на море — дал. Потом самого как-то прислала за деньгами, магнитофон захотел. Разговор с малым вышел пустой и томительный, оба тяготились, просто неудобно было сразу сунуть четыре сотни и отправить домой. Потом понадобилась импортная куртка на пуху — дал. Но машина…
— А мне где взять? — спросил Чемоданов. — Это ведь не велосипед.
— Сейчас двенадцать, — проговорила Клавдия, опять кося в сторону, — а через год будет двадцать.
— Да хоть сто! — взорвался он. — Где я их найду-то?
Бывшая жена уличающе прищурилась:
— Себе-то нашел!
— Что нашел? — не понял Чемоданов.
— Сам на иномарке ездишь, а рухлядь старую для сына…
— На какой иномарке?
— На японской!
Он глянул на нее, как на больную. Ну, занесло бабу…
— Чего смотришь? — усмехнулась она почти миролюбиво. — Думал, не знает никто? В Москве секретов нет. Ты вот по ресторанам разгуливаешь да на иномарках ездишь, а что сына того гляди посадят, это тебе все равно.
Тут он наконец понял. Во анекдот! Это когда они со Степкой в «Прагу» ходили, а потом он за руль сел. То ли сама углядела, то ли добрые люди поведали. Вот, значит, почему и позвонила. Ну что ж, выходит, он теперь миллионер.
— Сравнила тоже, — сказал он, — у меня в двадцать четыре и велика не было.
— Время было другое, — отмахнулась она.
— Да и с долгами еще не рассчитался. Иномарки сейчас знаешь почем? Платить и платить. — Он вдруг вспомнил: — Вообще, момент неподходящий. Сам ищу, где бы обломилось. Ксюшку помнишь?
Клавдия высокомерно повела плечом:
— Я в твоих бабах давно запуталась.
— Это не баба, это дочка.
— В дочках тем более.
Клавкина стервозность все же взяла свое: она уже забыла, чего собиралась добиться, и теперь старалась лишь лягнуть пообидней. К паскудной этой игре Чемоданов относился, как к беспричинной уличной сваре: сам не ввязывался, но, если лезли, рожу не подставлял. Драка так драка… Он согласился благодушно:
— Это верно, настрогал с запасом. Понимаешь, выросла девка. Замуж вот собралась. А свадьба нынче — сама знаешь. И то, и это, и рестораны всякие. Тысячи!
— А без тебя платить некому? — поинтересовалась Клавдия, и по тону он понял, что не промахнулся, достало.
— Да жених студент, — объяснил он и безнадежно махнул рукой, — чего с него взять? А с матерью у Ксюшки контры, мать тем более не даст. Да ты ее помнишь, Елена, учительница, длинноногая такая.