Расчесывая свои длинные волосы, я подумал, как похож на тех бесприютных вонючих и оборванных бомжей, которые перебирают мусорки в поисках чего-нибудь съестного. Это было почти смешно, теперь я сам стал таким бомжем.
Однажды в лихорадке Пике, словно вспомнив что-то важное, сказал мне:
– Если однажды в наш дом придет девушка или мужчина с изуродованным лицом нужно впустить их и оказать всяческое содействие.
– Кто-то говорил, что у него нет родственников? – усмехнулся я.
Пике насупился и молчал до самого вечера.
Вообще же самым забавным мне казалось изменение характера Пике: такой серьезный солидный дед оказался просто меркантильным мелочным и беспокойным старикашкой. Жука ошибался, называя его самым достойным человеком. Он требовал, чтобы я был его сиделкой и порядком доводил меня глупыми упреками. Суждения его становились все более склочными и будничными. Он менялся на глазах.
Однажды я попросил его дать мне почитать Книгу Мира. Пике вскинул на меня бесцветные глаза и что-то бессвязно забормотал, а когда я повторил свою просьбу, он сказал:
– Никогда бы не подумал, что вас может интересовать подобная безделица, Андрэ.
Я был неприятно удивлен.
– Вы противоречите себе, хот Пике. Еще совсем недавно вы называли ее величайшей драгоценностью.
– Ну и что, я передумал, – нагло соврал он.
Я ничего не ответил и лег спать. Но уснуть мне не удалось – не давал покоя вопрос: что творится с этим стариком. Пике тоже не спал, он ворочался под теплым одеялом, как я стал замечать, он плохо спал по ночам, хотя прежде отдавлял такого храпака, что дом сотрясался. Эти перемены не могли не тревожить меня, но я был склонен списывать все на затяжную болезнь. Я даже сходил к лекарю и купил сонных капель, но когда я попытался напоить ими Пике, он поднял такой крик, что я бросил все попытки ему помочь.
Когда его патологическая подозрительность достигла предела, и он стал требовать от меня каждодневного отчета, где я был и что делал, я не выдержал и взорвался. Я начал упрекать его в подозрительности и требовал назвать причину такого отношения. Поддавшись натиску, он со вздохом сказал:
– Я, в самом деле, не могу доверять вам, хот Андрэ. У вас внешность старика, но физическая сила, как у молодого парня, у вас мудрые суждения, но в них столько детской наивности, вы мирный хот, но почему-то никогда не расстаетесь с оружием, вы стремитесь проникнуть в мою святую святых – в храм Книги, вы задаете так много проницательных вопросов, в конце концов, вы пытались напоить меня снотворным, уж не хотите ли вы выведать все мои тайны?!
– А вам есть что скрывать? – с затаенным знанием спросил я.
– Нет, конечно! – слишком бурно запротестовал он. – Конечно, нет! Я честный хот, а вот вы, я подозреваю, слуга какого-нибудь артака, или быть может хотер набожника, – почти шепотом добавил он.
– Если вы простой честный хот, то зачем таким большим людям интересоваться вами? – насмешливо спросил я.
– Ну вот, я же говорю, – развел он руками. – Вы задаете вопросы, на которые невозможно вразумительно и отрицательно ответить.
– Нет, хот Пике, не бойтесь, – я взял его за руку, и он внимательно посмотрел на мою нетронутую морщинами ладонь, я тут же отдернул ее. – Я не слуга набожника или кого бы то ни было еще. Если я моложав, и сила есть в моих руках, разве это плохо? Да, я наивен и, видимо, умру таким же доверчивым, как родился, это моя беда, но разве это плохо? Я боец, я всю жизнь был воином, и не могу отказать себе в привычке носить оружие, разве это предосудительно, в конце концов, все ваши обвинения просто смешны! Я вытащил вас из-под копыт коня, я заплатил за лекарство и лекаря, я ухаживаю за вами и кормлю на свою зарплату, а вы отвечаете мне неблагодарными подозрениями в коварстве!
Пике смотрел на меня со стыдом и замешательством, пока я изливал свою естественную обиду; когда поток слов иссяк, он взял меня за руку и промолвил:
– Вы честный человек, Андрэ. Я ошибался.
С этих пор Пике доверял мне безоговорочно. Он снова стал прежним, мы много беседовали, он рассказывал мне о жизни, истории, философии, и это было интересно.
– Мне кажется, теперь, после наших бесед я знаю все, – как-то с улыбкой сказал я.