Пике давился беззвучным смехом.
– А ты чего хохочешь, тоже захотел? – вспылил я, отпинывая плащ Безносого, который тот в спешке забыл.
– Не сердись, Андрэ, он как все воины прост и исполнителен. И, боюсь, ты произвел на беднягу неизгладимое впечатление, да к тому же создал себе хорошую репутацию, этот дурачок всем разболтает, как его шарахнул по лицу невесть откуда взявшийся демон. А ты хорош, – взгляд старика скользнул по мне, – хоть и строен, но силен, честно говоря, я не ожидал. В общем, это не важно. Надо посмотреть, что пишет Шанкор.
Он развернул листок, испрещенный ровным почерком. С минуту он читал послание, но вдруг рука его задрожала, он вскрикнул и, выронив письмо, сел на диван и зарыдал.
– Погиб! Он погиб! – рыдал он.
Я поднял письмо и пробежал по нему глазами. Вот что оно гласило:
«Отец мой, Пике. Несу тебе с этой запиской скорбную весть: мы разбиты, Галливон попал в Замок Роз, я скрываюсь в Саламанском лесу. Я не осмелилась бы послать в твой дом своего человека, но дело слишком важно и не терпит отлагательств.
Просвещенный Пике, я прошу тебя об одолжении. Во время стычки в Тихом Ущелье мне пришлось позорно и быстро убегать. Письмо, которое я писала сестре Илетте, попало в руки врагов – очередной предатель в наших рядах! Верные люди сообщили мне, что оно находится у некоего человека, проживающего на улице Великого Рассвета в большом сером доме с колоннадой, который пытается продать письмо, содержащее важные для нашего дела сведения, хотеру набожника. Сделка назначена на полночь пятого дня месяца Прощения. Она не должна состояться!!! Письмо не должно попасть в руки Тобакку, а торговец должен быть наказан. Пошли кого-нибудь из своих людей. Нужно успеть.
Шанкор.
И еще Барадурис погиб, прикрывая мое бегство».
Я покрутил письмецо в руках и положил его на подоконник.
– Сожги, – слабым голосом произнес Пике, отрывая от лица старческие руки.
Я поднес бумагу к свече и уничтожил послание, только тогда Пике вздохнул спокойно.
– У меня теперь нет никого для этого дела, – сказал он после продолжительного молчания. – Большинство моих людей занимаются вербовкой в Липпитокии, остальные в силу положения не могут рисковать. – Пике метнул на меня пронзительный взгляд. – Придется тебе выполнить это поручение, раз уж ты с ним ознакомился.
– Мне?! – потрясенно воскликнул я.
– Ничего сложного, такого, с чем бы ты ни справился, в этом деле я не вижу. Всего-то нужно успеть завтра до полуночи украсть письмо и убить торговца. Это самое простое, что я могу тебе поручить.
– Но я не могу.
– Ты должен, – твердо сказал Пике, – во имя нашего дела, и… меня, я не могу подвести Шанкор. Слишком важно письмо, и если оно попадет в руки людей набожника, все наши планы будут раскрыты. Я дам тебе в помощники Маклаку, он проведет разведку, осмотрит дом снаружи, поможет тебе проникнуть в него. Но особо на него не рассчитывай, он простой воин и лучше всего умеет махать мечом, а не мозгами. Дальше действуй по обстановке.
В ту ночь с моей спокойной жизнью было покончено. Я окончательно запутался.
Вечером следующего дня я встретился с Маклакой на углу пересечения улиц Великого Рассвета и Заката. Меня забавляла игра слов: надо же стою на месте, где встречаются рассвет и закат. Маклака – высокий и сильный мужик с длинным носом и ленивым взглядом, – притопывая от нетерпения на месте, спешил поведать мне, что ему удалось узнать: дом неприступная крепость, попасть туда невозможно никак иначе, чем через дверь, охраняемую двумя стражниками, требовавшими от входящих пароль. В доме полно вооруженных людей, и вся эта затея – дело гиблое.
– Значит, нечего и пытаться, – воспрял я духом.
– А как же письмо? – потерянно спросил Маклака. – Мы должны добыть письмо, иначе нам всем конец. Ты, я слышал, демон, а если так, то, возможно, сумеешь как-нибудь проникнуть в дом.
– Черт побери, Маклака! Даже демоны не ходят сквозь стены!
Я устало оглянулся: улица была почти пуста, лишь редкие прохожие мелькали в сгущающихся сумерках. Это натолкнуло меня на одну интересную мысль.
– Маклака, как ты думаешь, хотер придет на встречу один?
– Возможно, – хмыкнул он. – Если ему ни к чему привлекать лишнее внимание.
– А как ты думаешь, справимся мы с ним?
– Что ты задумал?! – поразился Маклака, понимая ход моих мыслей. – Это самоубийство. Если хотер будет подстрахован засадой, нам конец, это плен, пытки и позор.