– Не бей панику, – оборвал я его. – Попытаться стоит. Пошли.
Когда мы достигли означенного в письме дома, я понял, что Маклака был прав, он и в самом деле выглядел, как крепость. На первом этаже не было окон, а расположенные выше имели вид узких бойниц, из которых порой выглядывали весьма воинственного вида мужики. Возле единственной, железной, двери маячила пара стражников. Дождавшись, когда они войдут в дом, мы с Маклакой подобрались ближе и устроились в кустах возле железной решетки забора.
Я оглянулся: неподалеку красовалась небольшая рощица молодых сосенок.
– Иди туда, спрячься. Достань меч и жди. Как только я появлюсь с хотером, будь готов приставить ему меч к горлу, но не убивать.
Я подал ему свой меч. Маклака недовольно посмотрел на меня, забрал оружие и исчез в рощице.
У меня не было четкого плана, его вообще не было, но мне нужно было, во что бы то ни стало, затащить живого хотера в эту рощицу.
Я поплотнее закутался в плащ, натянул поглубже капюшон, выпустив наружу белые пряди волос, и стал ждать полуночи, до которой оставалось совсем немного. Тем временем колесики в моем мозгу вращались с необычайной скоростью. Я должен был придумать, должен, как сказал Маклака, а вот кому я должен, я так и не понимал.
Несмотря на мое напряженное и внимательное состояние, он появился неожиданно, я сразу понял, что это он. Сомнений быть не могло – танцующая походка опытного воина, смело накинутый длинный расшитый плащ из шерсти (он был привилегией богатых людей), не скрывающий все же меча, лицо закрыто черной маской, – в густой темноте он осторожно шел к дому, внимательно осматривая окрестности и ожидая орду повстанцев. Но никого не было, и он осмелел.
Набрав побольше воздуха в легкие, я поднялся и со всех ног побежал на него. Хотер остановился и, обнажив меч, приготовился обороняться от полчищ неприятеля.
– Господин, господин, не убивайте меня! – прокричал я, падая на колени и с отвращением целуя его грязные сапоги.
Оторопев от таких проявлений нежности, хотер безуспешно пытался отпихнуть меня, но я хваткой рака вцепился в его красивый плащ: добыча не должна была ускользнуть.
– Да отстать ты, падаль, – гневно закричал он, пнув меня сапогом, отчего я на несколько шагов отлетел от бедного хотера и зарылся лицом в уличную пыль.
Я на коленях подполз к нему и, схватившись за край его плаща, запричитал:
– Помогите, помогите, господин! Моего сыночка, слугу императорской стражи, убивают. Напали пятеро на одного. Помогите, помогите, смилуйтесь, да наградит вас за это Светлоокий!
– Не лезь, старик, – прорычал он. – Я опаздываю и не могу помочь тебе. Моя жизнь очень дорого стоит, чтобы отдать ее за твоего сына, пусть он будет хоть главой императорской стражи!
– О, господин! – возопил я с неподдельным отчаянием, понимая, что рыбка сейчас сорвется с крючка. – Я сделаю все, что вы прикажете, стану навеки вашим рабом, а сын мой будет вашим слугой, только спасите, спасите его!
– Ладно, черт с тобой, – прорычал он, отпихивая меня. – Где?
– Пойдемте, пойдемте, – пролепетал я, указывая на сосновую рощицу. – За рощей. Пятеро на одного.
Бормоча про себя ругательства, хотер двинулся к роще, я последовал за ним, стараясь держаться у него за спиной. Когда до ближайшего дерева осталось два шага, я тихонечко вытащил из-под плаща хозяина зверя. Все шло как надо, но что делать с этим опасным мечом в руке мастера, воина, который, вздумай хотер сопротивляться, так сильно грозил мне и Маклаке.
Как только слуга набожника шагнул в рощу, расторопное лезвие меча Маклаки уперлось в горло пронырливому хотеру, я почувствовал, как он вздрогнул и напрягся, готовый одним ударом снести наши головы, хоть и потеряв свою. Я слегка ткнул его хозяином зверя в ребра, предполагая, что где-то там, у него под плащом и кожей должно быть сердце, и сказал, подражая героям боевиков:
– Без глупостей. Малейшее движение – и ты дважды мертвец: без головы и сердца. Смелые люди умеют признать поражение, а ты ведь смелый человек, раз готов был сражаться против пятерых головорезов. Смелые люди сохраняют свою жизнь, чтобы потом отмстить.
Меч хотера тихо стукнулся о землю, и я толкнул воина в руки Маклаки.
– Раздень его, – приказал я, снимая с себя одежду.
Проворно натянув его шмотки, которые пришлись мне в пору, я укрыл связанного хотера своим плащом и спросил:
– Смелый воин, как тебя должны были узнать? Назови пароль. Должен же быть пароль?
– Назови пароль, – повторил я, наткнувшись на молчание, и приставил к его горлу острие меча, тоненькая струйка крови засочилась по смуглой коже.
– Набожник – победитель, – захрипел он, извиваясь.