– Ну и что? – спросил Леперен, теряя терпение.
Несомненно, это были люди набожника, но почему они собираются штурмовать дом, а видимо, такие у них были намерения, судя по полной оружейной экипировке и обнаженным мечам. Неужели Маклака упустил хотера, и он сообщил, что под его видом в дом проник другой, повстанец. Это было вероятно, не невероятной была та скорость, с какой он добежал до ближайшего поста стражи и собрал немалое количество солдат. Да и не мог он бежать, крепко связанный по рукам и ногам, под зорким глазом опытного в таких делах Маклаки. Значит, нашествие договорено заранее. Но для чего? Денег у хотера не было, значит, он платить не собирался, а вознамерился отобрать письмо у Леперена и убить его. Леперен мог отдать письмо добровольно, но сказать страже, чтобы она не выпускала хотера. И как кстати будет хорошая военизированная охрана, чтобы вывести его и справиться с солидными силами Моса. Но что делать мне?
– Так что, господин, берете? – во второй раз спросил Мос.
– Знаете что, дорогой Мос Леперен, – торговец вздрогнул, услышав свое имя и мой изменившийся голос. – Мы не будем покупать или продавать это письмо. Мы его уничтожим.
Я поднес письмо к огню свечи, и веселый огонь начал быстро слизывать опасные строчки.
– Что?! – в ужасе воскликнул Мос, подскочив на месте при виде того, как я сжигаю его пять тысяч.
– Видите ли, – продолжил я, – ни вам, ни мне не выйти отсюда с этим письмом. Посмотрите-ка в окно.
Мос подлетел к окну и замер, увидев все подбегающих солдат.
– Кто это? – прошептал он.
– Это? Это люди набожника, охрана того хотера, который должен был забрать письмо и убить вас.
– Люди набожника, хотера? Да кто вы такой, черт подери?! – воскликнул он, догадываясь об обмане.
– Я Андрэ, – сказал я, скидывая капюшон.
Мос Леперен с дурацкой улыбкой стоял у окна и ничего не мог понять.
– Должен вам признаться, милый Мос, добрейший мой друг, что я повстанец. Я только что сжег письмо, чтобы оно не досталось ни вам, ни людям набожника. Я, в общем-то, спас это чертово восстание. А сейчас нужно придумать, как спасти наши шкуры, если, конечно, вы дорожите своей. Из этой, как вы правильно сказали, крепости может выйти только хотер набожника, причем я уверен, его люди знают хозяина в лицо. Мы в осаде. Интересно, сколько они будут его ждать?
Мос Леперен кинулся на меня, схватил за шиворот и начал с яростью трясти, затем отпустил и обнял.
– Рад тебя видеть, Андрэ. Считай, что мне безразлично, кто ты, и я помню тебя лишь как прекрасного охотника.
– Я и не ждал иного приема, Мос. Но друг, если мы выберемся, пообещай держать содержание письма в секрете, иначе мне придется убить тебя.
– Я уже забыл о нем, друг, – рассмеялся он, подняв руки. – Но что мы будем делать с этой ордой? Я не могу не открыть воинам Тобакку.
– У меня есть одна идея, но она очень рискованна.
– Все равно, надо отсюда выбираться, пока эти псы не почуяли неладное.
– Нет, Мос, мой план как раз и заключается в том, чтобы эти псы почуяли неладное. Нужно вызвать стычку между твоими и моими людьми, и в разгар битвы улизнуть. Иначе никак. Их слишком много, а ты умудрился забраться в эту бочку.
– Начальника стражи ко мне! – заорал Мос.
Начальник прибежал быстро, на лице у него было написано желание растерзать всех. Всех.
– Что это за люди там, внизу? – спросил Мос.
– Надо спросить у господина хотера, – злобно и насмешливо ответил он.
– Это не мои люди, – холодно ответил я и тут же взвизгнул, подпрыгнув на месте. – Это повстанцы!
Тишина была зловещей.
– Что прикажете? – спросил начальник стражи.
– Уничтожить, – резко приказал Мос. – Уничтожить всех до одного. Эти свиньи не достойны ходить по земле.
И начальник стражи резво побежал организовывать войну.
– Собирайся, Мос, – лихорадочно толкнул я его. – Собирайся во имя Светлоокого. Переоденься, никто не должен догадаться, что это ты. Во время схватки перейдем на сторону людей набожника и, затесавшись в задних рядах, бежим.
Леперен быстро вышел и спустя немного времени, вернулся переодетый в одежду простого воина. Затем мы без шума спустились в нижний зал. Стражники поливали «повстанцев» кипятком, а они, в свою очередь, выламывали дверь. Мы спрятались за внутренней колоннадой и, и когда воины набожника ворвались в залу и завязался неравный, но очень горячий бой, незаметно нырнули в толпу защитников лежащего в роще хотера. Я бестолково махал мечом, стараясь никого не задеть, а Мос порывался воевать по-настоящему, но все же медленно отступал. Вскоре мы оказались в задних рядах и, уже не скрываясь, выбежали на улицу.