Из кустов выскочил воин и пораженно уставился на меня.
– Что с вами случилось, господин? – спросил он. – Прикажете отступать?
– Стража теснит наших, их слишком много, откуда только взялись и все прибывают, я ранен и мой товарищ тоже. Скорее на штурм! – заорал я командирским голосом.
Человек двадцать выскочило из засады и побежало к дому. Мы, усиленно хромая, добежали до сосновой рощи и сели на траву рядом со связанным хотером. Мос действительно был ранен, хотя и не опасно. Пока Маклака перевязывал его, я переоделся в свой неприметный костюм.
На городской башне ударил колокол три часа. Битва еще была в самом разгаре, и, кажется, стражники теснили людей набожника. «Они сильно за это поплатятся», – подумал я, – «даже если останутся живы».
– Ты останешься здесь, – сказал я хотеру. – Я выну кляп, и после того, как мы уйдем, можешь орать в усмерть, пока тебя не найдут.
Маклака почесал длинный нос и весьма резонно заметил:
– Андрэ, не лучше ли прикончить его, и все дела. Не в моих правилах оставлять врагов в живых, если с ними можно разделаться. Ведь этот вонючий пес служит набожнику.
Я призадумался: Маклака был прав, но мне не хотелось убивать людей. Что мне сделал этот хотер? В конце концов, он помог мне выполнить поручение Пике.
– Нет, – ответил я, – будет, как я сказал. Мос уходи. Дальнейшее тебе лучше не знать.
Мос тяжело поднялся с земли, придерживая повязку, и мы обнялись.
– Для великого охотника всегда открыты двери моего дома в Липпитокии, – сказал он.
– Не дай бог нам с тобой увидеться, друг, – сказал я, улыбаясь, и ладный купец, пожав мне руку, скрылся среди деревьев.
– Мос, – крикнул я ему вслед. – Никогда больше не занимайся политикой. Маклака, нам пора.
Под покровом ночи мы окольными путями вернулись в дом с розовыми ставнями.
6.
С этих пор все изменилось. По Городу пронеслась интересная весть: отряд стражников-наемников напал на отряд охраны хотера, при этом последних сильно побили. Оставшихся в живых стражей порядка обвинили в пособничестве повстанцам и, особо не разбираясь, казнили в тот же день. Иногда на улицах вспыхивали стычки между воинами набожника и стражами порядка, оскорбленными в своих верноподданнических чувствах. По Городу поползли слухи об украденном письме и обмане хотера набожника, при чем основные действующие лица наделялись магическими силами. Я, например, вылетел через окно, чем поразил солдат, и они потеряли преимущество, а хотер набожника, прежде чем сдаться, положил около сотни повстанцев.
Изменилось и отношение Пике ко мне, он был восхищен и слышать не хотел, что все произошло само собой, и если бы торговцем не оказался Мос Леперен, я был бы уже мертв. На улицу я почти не выходил, это стало слишком опасно, как неправдоподобен был мой образ в народных слухах, описание моей внешности было у каждого стража порядка.
Тем временем, пока я бездельничал, Пике пребывал в невероятной активности, он куда-то бегал по десять раз на дню, ночью к нам приходили разные, но в основном богатые люди, и я понял: готовится наступление. Откровенно говоря, это была самая дурацкая идея из тех, что я слышал. С восемью тысячами воинов напасть на столь хорошо укрепленный город в надежде на то, что горстка смельчаков, будучи незамеченной охраной, откроет ворота подошедшей незаметно к городским стенам армии. Это же надо – незаметно! Как можно не заметить восемь тысяч человек, топчущихся под стенами. Это бредовый план, и я был уверен, что он провалится. И вообще, все вокруг казались мне полнейшими идиотами, и я в том числе. В последнее время мне думалось, что все происходящее – нелепая галлюцинация, которую я вынужден смотреть, а закончится она тем, что мне снесут башку.
Но Пике не дал мне сидеть и любоваться галлюцинацией.
В ту ночь он пришел очень поздно, и не один. Его сопровождал Маклака. Пике бесцеремонно растолкал меня, велел вставать и одеваться. Это не понравилось мне, очень не понравилось. Когда тебя будят среди ночи – ожидай неприятностей.
– Придется тебе на время уехать из Города, – сказал Пике, подавая мне кувшин с хлипсбе. – В Городе большие беспорядки, в наших рядах объявился предатель, который знает о тебе и обо мне. Мы убили змею, но многое потеряли. Я найду другое укрытие, а ты поедешь в Карна-Утор, отвезешь Шанкор письмо от Илетты. Маклака тебя будет сопровождать, он знает дорогу. Лошади ждут кварталом ниже. Самое главное: письмо ни в коем случае не должно попасть в руки набожника – это грозит гибелью всем. Если вам суждено умереть, пусть оно умрет вместе с вами. По прибытию будешь в распоряжении Шанкор. Она тебя куда-нибудь пристроит, но в Город тебе возвращаться не стоит, можешь лишиться головы. Вот одень это, – и он протянул мне длинноволосый черный парик, украшенный ярким бантом, зеленую юбку (любимую одежду девушек хотского происхождения), расшитый блестящий лиф и кафтан.