Дупель, заметив, как я лихорадочно схватился за грудь, ласково поинтересовался, не болит ли у меня чего.
– У меня болит сердце, мое сердце разбито, – с яростью ответил я, – а еще я мечтаю убить своего муженька. Вот это было бы чудесно, – кровожадно добавил я.
Дупель рассмеялся и ничего больше не сказал.
Как ни странно, к утру я стал испытывать к артаку почти добрые чувства, это, вероятно, оттого, что он один был моим союзником. Но нельзя было забывать об осторожности: Дупель опасен, не стоило верить его словам. Тем не менее, я надеялся, что он сам хочет попасть в Город, а значит, не станет меня водить кругами по стране. Артак, наверняка, не забыл тех обид, что я нанес ему, тех опасностей, которым он по моей вине подвергался, и он, конечно, лелеял какую-нибудь изощренную месть. Я не собирался возвращаться с ним в Город Семи Сосен, твердо решив покинуть его где-нибудь неподалеку от столицы.
Зачем я-то возвращался в Город Семи Сосен? Что и кто ждет меня там? Где я найду Пике? Вернувшись в Город Семи Сосен, я, пользуясь париком, мог бы наняться на какую-нибудь работу, и постепенно начать новую жизнь (жаль, но о жизни в своем мире я уже и не помышлял). Но нет, теперь я не мог! У меня был враг, смертельный враг, которого я считал другом, хладнокровно и с легким сердцем продавший меня за тысячу империалов. Огромная сумма! Теперь у меня появилась цель в жизни, низменная и нелепая цель, самая сильная из известных мне, соперничать с которой может только любовь, – месть. Жажда мести томила меня. Если мой враг помогает слугам набожника, я буду помогать повстанцам. Я найду Пике, Илетту, да хоть саму Шанкор, я стану оточенным орудием мести, и мой, только мой клинок проткнет его гнилое сердце.
Наступил полдень. Солнца не было видно из-за темных туч, но потеплело, и уже к обеду весь снег растаял. Куда подевались волшебные белые скалы, похожие на великанов в царстве снежной королевы, куда делись раскидистые деревья, ветки которых окрасила белая опушка песцового меха, где просторы снега, где зима? Неприглядная картина раскинулась предо мной: сумрачные скалы цвета мокрого гранита громоздились, сколько хватало глаз, одинокие черные деревья, да острые камни под ногами. Во впадинах стояла мутная вода, по оврагам бежали ручьи. Ноги промокли, в сапогах хлюпала вода, а сам я чувствовал неприятное першение в горле, готовое сорваться на кашель.
Идти было трудно, но никто и не намекнул на перекур, оба мы понимали, что чем дальше уйдем от Маклаки, тем целее будут наши шкуры. К тому же у них есть лошади, у нас было только время и снег, занесший следы. Дупель оказался более выносливым, чем я, его тонкие ноги ловко сучили по земле, мои же, постоянно путавшиеся в мокрых юбках, запинались о камни и попадали в лужи.
К вечеру пейзаж начал меняться – почва стала более ровной, сосны попадались все чаще, они были стройны и росли группами, то тут, то там виднелись пышные зеленые кусты, а скалы приобрели какой-то красноватый оттенок.
Возле очередной неприступной великанши Дупель остановился и, прислонившись к ее выщербленной поверхности, горестно разрыдался.
Я остановился и пораженно посмотрел на артака. «Наверное, он устал», – подумал я, и жалость шевельнулась к несчастному.
Я подошел к нему и погладил по плечу. Дупель схватил меня и, скрыв лицо в складках плаща, обильно оросил слезами мою роскошную грудь. Я смутился – этого еще не хватало, и оттолкнул артака.
Кое-как справившись со слезами, он грустно сказал:
– Это Красные Скалы, мы не в Город Семи Сосен идем, а в Саламанский лес. Я неправильно определил направление. Все это время мы шли на юг.
Я приуныл, сил наорать на Дупеля, а тем более как следует его отделать, у меня не было. Я сел прямо на землю.
– Интересно, в какую сторону поедет Маклака с лучниками? – вслух подумал я.
– Наверняка, вернутся в Город, – Дупель сел рядом со мной.
– То есть если мы сейчас повернем обратно, то пойдем следом за ним. Или Маклака попытается добраться до места назначения? – я проклинал себя, занятый сладкими мыслями о мести, доверившись Дупелю и его мнимому знанию родного края, я даже не попытался размышлять логически, и теперь мы потеряли преимущество.
– Какая разница, красавица? – грустно сказал артак, обняв меня за плечи. – Сейчас главное отдохнуть и согреться. Переждем ночь, а утром решим, как быть.