Тропинка змеилась меж деревьев, заводя нас под темные своды, чернота леса особенно подчеркивалась наступлением ночи. Ни один бандит не поверил бы своим глазам, увидев на тропе посреди леса двух оборванных странников, продирающихся по темноте к неизвестной цели. Тропа становилась все уже, и в итоге превратилась в еле заметный след среди сухой травы. Ветки колючих кустарников докончили наш туалет – теперь рукава моего платья висели лохмами, а плащ годился только на подстилку свиньям. Дупель имел не менее комичный вид. Сухие колючки запутались в его всклокоченных волосах, лицо распухло, а дорогой кафтан походил на рамсы нищего, хотя еще возможно было различить золотую расшивку. Дополняла его вид золотая цепь с регалиями, болтавшаяся поверх лохмотьев.
Не видно было ни зги; тропа кончилась, и мы оказались посреди ночного леса, в добрых объятиях страха. Я схватил артака за шиворот и развернул к себе лицом.
– Куда же ты меня завел, гад? – я еле сдерживал страх и ярость. Не могу сказать, что я был храбрецом, к тому же у меня были веские причины бояться лесных чащоб, но вот бедняга Дупель, кажется, совсем спасовал.
– Ладно, теперь я поведу.
– Куда?
– Пойдем прямо, дороги все равно нет, какая разница куда идти, лишь бы не стоять на месте посреди леса.
– Саламанский лес огромен! – в ужасе воскликнул Дупель. – Не лучше ли вернуться обратно?
– Я не запомнил дорогу, а ты? – резко, с сарказмом, спросил я.
– Почему ты говоришь, как мужчина? – оторопело спросил артак.
Я прикусил язык, очень красочно ругнувшись про себя.
– Потому что ты ведешь себя, как женщина!
Вопросов больше не было, и мы пошли дальше.
Да, Саламанский лес огромен, как правильно заметил мой тщедушный спутник, но я был слишком зол и испуган, чтобы прислушиваться к словам артака, которого считал ничтожеством. Если бы не счастливая звезда или божья воля, нас наверняка растерзали бы хищные звери, бродившие по лесу, часто слышал я то сбоку, то сзади тихий рык и крадущиеся шаги, при каждом таком звуке Дупель приглушенно вскрикивал и хватал меня за руку. Я шел ослепленный каким-то экстазом от чувства опасности, адреналин бултыхался в моих мозгах.
Я отстегнул меч и протянул Дупелю.
– Держи, возможно, это придаст тебе немного смелости. Запомни, артак, звери не имеют права нападать на человека – это закон.
Дупель и в самом деле перестал хвататься за меня при каждом шорохе, но теперь меч угрожал моей спине, и я с недоверием думал, что подлецу ничего не стоит прикончить меня, хотя вряд ли он станет это делать, пока.
Время потеряло счетность, для меня. Не помню, как долго шли мы, темнота и лес лишили меня разума.
Ночь уже наступила, небо было усыпано звездами, крупными и яркими, это было первое, что я заметил, когда мы вышли на большую проезжую дорогу, да и, пожалуй, последнее…
Очнулся я от боли в затылке. Кто-то усиленно брызгал мне в лицо холодной водой.
Я открыл глаза и оказался лицом к лицу с каким-то бородатым мужиком. Это он поливал меня водой.
– Вот и наша красотка очнулась! – радостно сообщил он под чей-то многочисленный развеселый хохот.
Он взял меня за руку и поднял с земли, как пушинку.
– Взгляните на это чудо! – промурлыкал он.
Я тоже не преминул взглянуть и мигом оценил обстановку: костер, человек десять бородатых немытых разбойников и связанный, как младенец Дупель, лежащий без признаков жизни. Из огня да в полымя, как говорится.
– Вы кто такие? – спросил я.
– Веселые ребята, – с хохотом ответил один из разбойников, выделявшийся гордой посадкой головы.
– А ты кто? – в свою очередь спросил он.
– Я Адриата, а вот тот, – я указал на Дупеля, – муж мой Хатса.
– Н-да, – протянул тот же господин, видимо он был главарем. – И какие черти занесли вас с Хатсой на Большую дорогу да еще из самой непроходимой чащобы леса?
– А это все вон тот придурок, – я опять указал на Дупеля. – Он своим слащавым голоском уверял меня, что через час мы выйдем к деревне.
– Какая ты злая! – расхохотался главарь. – Твой муж знатный человек? Мои ребята сняли с него золотую цепь, да и костюм у него знатного человека.
– Петух он в павлиньих перьях! – я заметил, что разбойники не поняли моей реплики, ведь таких птиц у них и в помине не было! – Этот оборванец не постеснялся стащить одежду с трупа!
Главарь скорчил презрительную мину, а потом весело расхохотался.
– Я бы тоже не постеснялся! – давясь от смеха, сказал он. Бравые ребята вторили ему. Потом он вдруг стал серьезным. – Ты красивая девушка, мои ребята оценят это, если твой муж ничего больше не сможет дать нам, когда очнется. Ну а потом вы пойдете на корм диким зверям.