Проведя бессонную ночь, я спал до обеда. Разбудил меня лагерный гул и бряцанье оружия, непривычно громкий и активный. Наспех одевшись, я вышел из шатра и увидел, что палатки сворачивают, а воины готовятся в путь. Я остановил пробегающего мимо воина и спросил, что происходит.
– Мы снимаемся и к вечеру покидаем лагерь, уходим восточнее. Разведчики видели большой отряд воинов Тобакку, судя по всему по наши души. Не то сейчас время, чтобы вступать в открытое столкновение, приходится бежать.
К вечеру все было готово. Воины ждали сигнала. Наши с Нао лошади тоже были оседланы, после заката мы должны были двинуться на север, в Город Семи Сосен.
Легкий холод чувствовался в воздухе, наполняя его бодрящей свежестью и предчувствием холодов. Сказав Нао, что пройдусь к реке, я прошел небольшую чащобу и присел на валун, омываемый водами неведомого ручейка.
Тихая грусть наполняла меня, смешиваясь с терпким предчувствием бурных свершений. Что ждало меня? Слава Богу, я этого тогда не знал. Хоть был спокойнее.
Я сидел на валуне и смотрел, как ледяная, даже на взгляд, вода струилась по разноцветным камушкам. Вот так все и проходит, прав был царь Соломон – и это тоже пройдет.
Я почувствовал ее присутствие, только когда она заговорила.
– Что же ты печалишься, Андрэ? Что гложет тебя?
– Шанкор, – грустно сказал я, пододвигаясь и освобождая ей место, – если бы ты знала, как нелепо быть пешкой.
– Я знаю, – тихо сказала она, откидывая капюшон. Ее волосы распустились и упали вперед, так что я не мог видеть ее лица.
– Но ведь ты живешь своей жизнью, тебе не нужно выбирать между разными мирами, не нужно подстраиваться под обстоятельства, у тебя есть цель, есть прошлое, есть, в конце концов, друзья и враги. У меня больше нет ничего, а если и есть, то я не чувствую, что это настоящее.
– Это не беда, – ласково сказала она, взгляд ее больших и темных глаз с нежностью смотрел на меня. – Все еще будет, жизнь впереди длинна, время само все сделает за тебя, даже не о чем тревожиться. Плыть по течению легче, чем бороться с ним, – это не обессиливает до срока. Ты должен знать, все, что произойдет, предначертано Богом, и верить ему. Он всегда укажет тебе, где дверь.
– Он уже указал, – горько рассмеялся я. – Он не только указал, но и вытолкал меня в эту дверь. Я не жалею уже ни о чем. Я все принял. Я решил жить здесь и сейчас. Я решил, что смогу все забыть и начать сначала, а вот – не могу. Никогда я не смирюсь. Теперь я это понял. Но не хочу и лишать себя будущего.
– Наверное, трудно быть изгнанным? – с сочувствием спросила она.
– О нет, быть не трудно, но хочется обратно.
– Я понимаю тебя. Но если ты вернешься, устроит ли это тебя? Не будешь ли ты чувствовать, что вернулся зря?
– Возможно. Но мы говорим о разном, вряд ли ты поняла меня.
– Ты отрицаешь во мне душевную чуткость, считаешь, как и остальные, что я думаю только о войне и величии, – с волнением сказала она.
– В самом деле, сложно поверить, что ничто человеческое тебе не чуждо, – честно признался я.
– Что сделать, чтобы ты поверил?
– Поцелуй меня.
В следующий миг я оказался в ледяной воде, из разбитого носа в ручей хлынула кровь, окрасив его розовым. Не в силах что-либо сообразить и оправиться от удара, я ничком лежал в воде, пока Шанкор не вытащила меня на берег. Она склонилась надо мною и слегка похлопала по щекам.
– Не думаю, что это разумно, – сказала она, наклоняясь еще ниже.
Ответить я не успел. Мягкие губы нежно коснулись моих и ощущение, что я вернулся домой, затопило меня наравне с неземным блаженством. Я перевернулся так, что Ала-Тер оказалась подо мной, и поцеловал ее в ответ, как, пожалуй, целовался в первый раз в жизни – со страхом и яростным желанием.
Шанкор нежно обняла меня и притянула ближе. Ах, что это была за женщина! Еще ни одна не целовала меня столь безрассудно, она, как бы это сказать, вся была моя, вся. И мы были единой душой.
Мир, какой он есть, перестал быть для нас, а все, что было – только мы вдвоем. Мы не слышали ржания коней, бряцанья мечей, грубые крики солдат, не слышали журчание ручейка и шорох веток. Все чувства замерли, кроме невероятного чувства счастья. Да что говорить! Как можно объяснить любовь! Словами? Нет! Если вы можете объяснить любовь – вы не любили, вы начитались умных книг и возомнили себя всезнайкой, но если вы когда-нибудь по-настоящему любили, то ни за что не станете утверждать, что все знаете, ни за что!