– Да-да, Жука, я все сделаю, но ты не умрешь, не умрешь, – сказал, беря его предсмертный подарок.
– Ты прав, – лицо его стало светлым, морщины разгладились. – Я не умру, я просто уйду в зеленые луга. Дай мне руку.
Он ухватился за меня и испустил последнее дыхание.
С воплем отчаяния обнял я его, пытался делать искусственное дыхание, но слишком много крови вытекло из его немощного тела, казалось, она была повсюду…
Серенький рассвет опустился на сгоревшую почти дотла деревню. Среди обугленных развалин я видел пришедших из леса, разыскивающих погибших родных, чтобы похоронить их по обычаю. Я все еще не отрывался от тела Жуки, когда столпившиеся в кучу, жители подошли ко мне.
Один из них сказал:
– Хозяин, мы все, что остались после набега живыми, мы можем отстроить новую деревню. Правь нами.
Я криво усмехнулся.
– Вы можете отстроить новую деревню, но править вами я не буду. Прячьтесь в лесу, пока воины Беристера не покинут ваши края. Похороните бродягу. Я ухожу. Желаю удачи.
Я опустил Жуку на землю и, не оборачиваясь, пошел из деревни на пушонскую дорогу. Уходя, псы бросили повозки и запряженных в них лошадей. Кое-как я выпряг одну из них и, сев верхом, отправился в сторону, противоположную восходу.
Я уходил в Город Семи Сосен, опустошенный. Душа моя была похожа на сгоревшую деревню, которую я так легко оставил. Мне было все равно, куда идти и что делать. Все. Кончено. Что-то выгорело во мне в ту ночь, и я был рад этому.
Если бы кто-нибудь встретился мне тем ранним утром на дороге, он увидел бы почерневшего от дыма, заляпанного кровью, в разодранной одежде молодого человека с глубокой складкой морщин на лбу и неестественно радостной улыбкой.
Я уходил в Город Семи Сосен…
часть третья «Шанкор»
1.
Я ушел в Город Семи Сосен. Сбылась моя мечта освободиться из плена хотов, Хоросефа и его деревни, я стал свободен от всего, кроме памяти, но быть пленником памяти оказалось самым тяжелым испытанием из всех пережитых мною. О Мир! Единственным утешением стало созерцание Мира, я убеждал себя, что хочу жить в нем, что это мой Мир, созданный для меня, и я больше никому бы не позволил управлять моей судьбою, но как оказалось, и это было лишь иллюзией.
Чувства умерли во мне, вернее, перешли на новую, более высокую ступень существования – сон души, я спокойно воспринимал все окружающее, радуясь красивому и испытывая отвращение к чудовищному, но это было будто за стеклом, где-то не во мне. Что случилось? Я сломался.
Но я ушел в Город Семи Сосен. Я не хочу вспоминать о своем пути, так как уже забыл его, потратив для этого слишком много сил и высыпав немало пепла забвения. Не нужно говорить о том, что смыло набежавшей волной, разве умно искать в океане потерянную ракушку? То, что невозможно понять, лучше забыть, то, что приносит лишь страдания, стоит закопать поглубже в землю, то, что мучит, лучше оставить там, откуда бежишь, и тем, кого стремишься покинуть. Вот все, что я понял.
Ошибкою было бы думать, что я радовался прибытию в Великий Город, в этот центр моего дурного мира; нет, я со страхом подъезжал к нему, боясь даже думать о том, что ждет меня за его стенами. Как оказалось, я был прав.
Нет-нет, я не жалею ни о чем, я все научился принимать, я стал мудр, но об этом позже.
Я подъехал к Городу месяц спустя после печальных событий, ознаменовавших кончину Сарки, горьковатый дымок расправы все еще чувствовался на губах, но я уже ловил ртом неизведанный аромат новизны.
Тот день, как я помню, был удивительно жарок. Солнце палило нещадно, раскаленный воздух змеился под копытами моего истомленного жаждой и усталого коня. Я и сам очень утомился, но во что бы то ни стало, решил в тот день достигнуть Города Семи Сосен, который, по словам встречных, должен был мне открыться через два часа пути. Можно представить, с каким нетерпением я ждал встречи с местом, к которому проделал такой долгий и нелегкий путь, и когда, наконец, увидел, то поразился его немыслимой красотой.
Въехав на очередной холм, я с изумлением разглядывал долину большой реки Митты, на берегах которой и раскинулся великолепный город. Сколько хватало глаз – громоздились дома, храмы, дворцы, пятнами лежали площади, тоненькими змейками извивались дороги, и сосны, вокруг были сосны. Они росли среди города небольшими парковыми рощицами, окружали большие дома, стройными рядами выстроились вдоль улиц. Это было красиво. Город был зеленым и казался волшебным причудливым лесом, творения человека переплетались с творениями природы.