Но однажды произошло следующее. Судьба решила вмешаться.
В то утро Навус не пришел на базар. Я долго и удивленно оглядывал пустое место слева от себя. Неуютно было чувствовать пустоту. Наконец, я решил спросить Тондо:
– Хот Тондо, где же сегодня Навус? Прежде он не пропускал ни одного дня.
– А он не придет, хот Андрэ, – не меняя невозмутимого выражения лица, ответил Тондо. – Он ныне заключен в тюрьму, и сегодня будет казнен.
Я не мог поверить собственным ушам.
– Казнен?! Но что он сделал?
– Отказался изготовить ключи для какого-то богача из Лассаго, который соблазнил его сестру и бросил с приплодом.
Ярость впервые за бледный промежуток жизни буквально затопила меня.
– Да как же… – злобно начал я, но вовремя оборвал поток возмущений, вспомнив, что Тондо не друг, а значит враг. – Как же он отказался?!
– Глупец, – коротко ответил Тондо и опять ушел в себя.
Мне хотелось горько и одновременно язвительно рассмеяться, но меня бы не поняли, ни за что бы ни поняли. Казнить пацана за то, что он не захотел помочь подлецу, бросившему его сестру! Я будто бы вспомнил, в каком мире нахожусь, и с презрительным спокойствием оглядел тощую и тупую толпу дегенератов, стремящихся в ворота, я злобно посмотрел на мерзавца, такого невозмутимого мерзавца Тондо, и захотел домой. Тоска захлестнула меня, и я понуро опустил голову.
Когда я впервые увидел его, то был приятно удивлен: не старый еще, но с жидкой полуседой бородой и плешинкой, спокойный, подтянутый, с мягкими и умными глазами, одетый в длинную серую хламиду, с пачкой рулонной бумаги в руках, – он был похож на колдуна из сказки, а болтавшаяся на груди бляха с изображением Светлоокого (я видел такую же у Донджи) лишь усиливала это впечатление.
– Простите, – сказал он, откашлявшись и приложив руку к груди, – это место не занято? – и он указал на пустующее место Навуса.
– Отныне нет, – пытаясь скрыть интерес к старику и жалость к Навусу, ответил я. – Сегодня бывшего хозяина этого места казнят.
– О! – только и ответил старик и начал раскладывать бумажные свитки.
Эти-то свитки и заинтересовали меня необыкновенно. Я еще ни разу не видел, чтобы на базаре продавали подобный товар.
– Что это? – спросил я, указывая на бумагу.
Старик улыбнулся в бороду и ответил:
– На этих свитках написана Книга Мира!
– Что такое Книга Мира? – спросил я.
– Как?! Вы, отец, не знаете, что такое Книга Мира?! – изумленно воскликнул он, привлекая любопытные взгляды. – Откуда же вы свалились?
Опять я попал впросак, так и не бросив привычку задавать вопросы. Я молчал, безуспешно пытаясь найти ответ, но тут враг пришел мне на помощь.
– Он настоящий хот, не то, что ты, он не читает мерзких имперских книжонок, – презрительно бросил Тондо.
Старик ничего не ответил Тондо и вновь обратился ко мне:
– Как ваше имя, настоящий хот? – несколько насмешливо спросил он.
– Андрэ – мое имя.
– Андрэ? Удивительное имя. Никогда не приходилось слышать. Но оно ведь не хотского происхождения?
– Нет, не хотского, – огрызнулся я.
– Тогда вы не настоящий хот. Настоящие хоты называют детей хотскими именами, а ваши родители выбрали какое-то странное звукосочетание, не имеющее смысла.
– Нормальное имя, – недовольно пробурчал я, мечтая отделаться от навязчивого старикашки.
– Никак не хотел вас обидеть, многоуважаемый Андрэ, – смиренно проговорил он. – Но раз уж мы заговорили об именах… Я ношу настоящее хотское имя, хотя и не считаю себя таковым. Позвольте представиться – Пикетаремал, или Пике, – что означает «провидец».
Меня, как ледяной водой из ушата, обдало, когда я услышал его имя. Пике! Много ли найдется подобных имен? Хотелось спросить, но рисковать я не стал и пошел обходным путем:
– О! очень распространенное имя. В моей деревне было, по меньшей мере, трое с таким именем.
– Трое? Удивительная деревня. Я за всю жизнь не встретил кого-либо, носящего такое же, как у меня имя, – парировал Пике. Меня во второй раз обкатило водой. – Хотел бы я побывать в вашей деревне, – в третий.
– Это невозможно, – ответил вместо меня Тондо, видя, что я ступорозно молчу. – Его деревня сгорела, ее сожгли мерзкие имперцы.
– Не разделяю вашего отношения к ним, – промолвил Пике, бросая на меня удивленные взгляды. – Имперцы ничем не хуже хотов, так же, как и хоты не лучше имперцев.
Тондо расхохотался.
– Ради всего святого, хот Андрэ, не слушайте этого чокнутого, он всему базару прожужжал уши идеями о мире. Имперцы заняли нашу землю, заставили наш народ прозябать в нищете, пусть теперь, когда Император обратил милостивый взор на хотов, имперцы покончатся в бедствиях! Пусть теперь они умоляют нас о милосердии!