Я никогда еще не видел Тондо в таком аффекте и не мог поверить глазам – он весь был праведный гнев.
– Почему я должен торговать этим дерьмом, вместо того, чтобы выращивать зерно на самых плодородных землях, занятых имперцами, почему я должен пресмыкаться перед всяким сбродом, вместо того, чтобы повелевать этими рабами от рождения! И я еще буду помыкать ими, хоты покажут, на что они способны, и кто хозяин. Теперь, когда сила набожника стала могучей, что смогут сделать глупые повстанцы, представляющие собой кучку голодных отрепышей.
Тондо торжествующе засмеялся. Мы с Пике потрясенно взирали на потерявшего весь свой достойный вид и корчившегося от ненависти достопочтенного хота.
Пике отвернулся и принялся раскладывать свитки – работа, прерванная нашей небольшой, но весьма плодотворной беседой. У меня также появились покупатели, а Тондо все сидел с блуждающей по лицу дьявольской улыбкой.
Мне никак не давал покоя вопрос: за что же они так друг друга ненавидят? В чем кроются корни этой удивительной по своей разрушающей силе вражде? Власть у них одна, угнетает всех одинаково, религия одна, культура одна. Так из-за чего?
Так мы за весь день больше не обмолвились ни словом. Только вечером, собирая свитки, Пике вежливо попрощался со мной.
Весь день и весь вечер я был будто ошпаренный. Еще свежо было в памяти воспоминание, как Жука, корчась в предсмертных судорогах боли и испытывая жажду, умолял меня найти хота Пике, живущего на Базарной улице и спасти этот треклятый мир. Я не собирался выполнять его просьбу, потому что она была абсурдна, и я ни в малейшей степени не мог помочь этому не моему миру, к тому же я и сам нуждаюсь в помощи.
Но судьба неведомо и ловко столкнула нас, сбив меня с ног мелким воришкой и освободив место для Пике смертью Навуса. Но ведь так не бывает! Я почему-то боялся, что этот навязчивый, но приятный старичок не придет на следующий день и не займет место слева от меня. Я боялся его, вернее, боялся того прошлого, что было связано с его именем, но он был и интересен мне, ведь, по словам Жуки, Пике единственный стоящий человек из всех хотов, и связан с повстанцами. А знай Тондо то, что известно мне, он, верно, не стал бы раздумывать, как поступить с бедным Пике.
Это чувство превосходства над стариком внушило мне уверенность, и я более твердо зашагал по мощеной холофолью улице к своему жилищу. Я знаю тайну другого человека, тайну, которая может стоить ему, да и мне тоже, жизни!
Все-таки появление Пике в моей жизни было знаком судьбы. Я это понял, но позже.
На следующий день Пике вновь занял пустующее место по левую руку от меня. Он был вежлив и приветливо улыбался мне, ловя мои тревожные взгляды.
Книгу Мира почти никто не покупал, кроме женщин, как верно заметил Тондо – на растопку печей. Иногда, правда, ее покупали странные нищие с выправкой воинов и смелым блеском в глазах. Но это, казалось, нисколько не волновало Пике.
– Зачем же вы продаете свою Книгу Мира, – спросил я, указывая на свитки, – если ее никто не берет?
– Ради идеи, – улыбнулся он. – Я верю, что когда-нибудь один из этих свитков, пусть даже для заворачивания пирожков, купит человек, сумеющий разрешить задачу, над которой бьется наш друг, достопочтенный хот Тондо.
Тондо полоснул Пике глазами и хмуро улыбнулся:
– Лучше бы ты продавал хворост, Пике, но и бумагой неплохо разжечь огонь, только ты не марай ее чернилами, они плохо горят.
– Эх, Тондо, – сказал Пике, укоризненно качая головой, – а вдруг ты купишь свиток и сумеешь помирить хотов и имперцев.
– Никогда я и крошки хлеба не возьму из твоих рук, предатель, – взорвался Тондо.
На этом разговор и окончился.
В следующий раз Пике поведал мне, что такое Книга Мира.
– Давно, о, как давно, жил человек – император То. Он не воевал с хотами, потому что тогда еще не было Мира, но уже были люди, и эти люди жили в согласии с другими людьми, жили по единственно возможным законам справедливости и свободы. Но То не был бессмертным, а люди не были святыми. Некий человек убил То и внес в мир смуту. Одна часть людей, самых сильных, смелых и здоровых, сплотилась и выгнала в болота по ту сторону перевала Чикидо слабых и больных в надежде создать новый прекрасный народ, свободный от зла и пороков. Но люди есть люди! Тогда появился Мир, появилась Империя и Хотия – страна низшей расы. Силой оружия удерживали имперцы хотов на их голодной и неплодородной земле. Глядя на это, лучшие люди возмутились и ушли на север. Они и поныне живут там, прекрасные и бессмертные, но дорога к ним охраняется каменными чудовищами и перекрыта огненной рекой. Как же я хочу побывать там и там обрести мудрость! Но ни То, ни его убийца, даже ни эти лучшие люди написали Книгу Мира, а странствующий мудрец, имя которого утрачено в веках. Он писал о мудрейшем устройстве Мира и человека, он писал о правде и лжи, добре и зле, жизни и смерти. Он записывал все обряды, ритуалы, всю магию и мудрость божественного устройства. Писал то, что видел, и то, что думал, писал историю страны. Он передавал Книгу своим потомкам, а они своим, и каждый счел долгом заполнить хотя бы страницу. В таком виде и дошла она до нас. Сейчас Книга находится в покоях Императора, там ей и место. Пусть он черпает из нее мудрость веков. А у меня есть копия. Когда-то я был Главным Хранителем Книги у Императора, а теперь я переписываю ее на свитки и продаю людям за символическую цену великую мудрость и правду, я бы просто раздавал ее, но тогда никто не поверит, люди ценят только то, что купили, подарки, самое бесценное, они считают безделицей.