В два часа охотники и загонщики собрались на лугу. Чуть подальше виднелись заросли, в которых, вероятно, и обитали воробьи. Загонщики и стрелки держались поодаль, не смешиваясь друг с другом. У одних на головах были старые потрепанные кепки, а одежда видела времена и получше, другие, судя по всему, одевались у лучших портных Туманного. Грязнуля и Плакса слышали разговоры обеих групп.
— Уж эти горностаи, — говорили одни. — Можно подумать, что нет дел важнее, чем устраивать охоту на несчастных пичуг.
— Уж эти ласки, — морща нос, говорили другие. — Ни на что не годятся, кроме как загонять воробьев.
Грязнуля и Плакса ни в какие разговоры не вступали. Они пришли сюда с одной-единственной целью — заработать несколько шиллингов.
Плаксе очень понравилось поместье.
— Хотел бы я, чтобы у меня тоже был такой особняк, — мечтательно сказал он, глядя на дом и сад, над которым кружились красивые бабочки. — Я бы всех друзей приглашал сюда на выходные.
— У тебя нет никаких друзей, кроме меня, а я бы сюда не поехал. Тут слишком пахнет цветами, травой и семенами, а я привык к запаху городских улиц. Мне нравятся запах угля и ночной туман у реки. Так что меня сюда и калачом не заманишь.
— Стройтесь! — раздался голос главного загонщика. — Двигайтесь к кустам! Все взяли палки? Вперед!
Ласки пошли вперед, держа палки наготове. Когда они добрались до кустов, загонщик снова закричал:
— А теперь шумите как можно больше! Колотите палками по кустам и гоните воробьев, чтобы их можно было застрелить! Готовы? Вперед!
— Это совсем не похоже на охоту, — пробормотал Плакса. — Вот помню…
В костяную эру запах крови был хорошо знаком ласкам. И тогда Плакса-Острый-Глаз пел песни для своего племени. Он пел о силе ласок, об их бесстрашии и мужестве. А еще он пел об их страхах. Такие песни он пел ночью, когда ласки сидели у костров, тесно прижавшись друг к другу, а их окружала темнота — непроглядный мрак, в котором могли прятаться враги. Там могли таиться страшные духи, которые рады украсть душу у любого, кто уступит темным силам.
Но хотя Плакса и пел песни, в первую очередь он был охотником. Вместе со всеми он выходил рано поутру, когда после дождя все запахи особенно сильны. Тогда ласки были намного сильнее и проворнее, чем сейчас. Они чувствовали малейшие изменения в запахах, которые достигали их ноздрей. А Плакса был лучше всех. Иногда его называли шаманом и требовали, чтобы он рисовал осколком камня знаки, которые могли бы защитить его племя.
Да, у его племени были враги — совы, орлы, соколы, рыси и собаки. Создания из плоти и крови — дети ветра и перьев, когтей и зубов. Ласкам приходилось быть очень осторожными. Но если птицы набрасывались всегда внезапно и никто не мог предугадать их появления, то о приближении других хищников говорили запахи. Сокол падал с неба, как молния — стремительный и неотвратимый, но о других врагах ласки узнавали и по возможности старались избегать встреч с ними.
Но хуже всех был еще один враг — человек. Он ходил на двух ногах и носил оружие — острые палки, ножи и топоры, огонь и камни, которые кидал из пращи. Он был огромным и неуклюжим, и мозгов у него было мало — просто удивительно, как он ухитрился выжить и преуспеть в этом мире.
Тело человека не покрывал мех, только на голове у него росла жесткая шерсть, у него не было ни клыков, ни когтей. Все животные думали, что такое неуклюжее и неприспособленное создание исчезнет с лица земли очень скоро — не успеет подойти к концу костяная эра.
Плакса укрылся в развилке старого дерева, где рос мох и куда доносились всевозможные запахи — и хищников, и их жертв. Наконец с наступлением темноты он ощутил запах кролика. На полянку выскочило несколько зверьков, которые с жадностью принялись поедать траву. Плакса неслышно соскользнул с дерева и начал подкрадываться к добыче. Он двигался совершенно неслышно, прижимался к земле и крался между стеблей цветов, лишь на мгновение поднимая над травой голову, чтобы убедиться, что кролики по-прежнему не слышат его приближения и продолжают спокойно есть.
Но вот они забеспокоились, что-то почуяв. Сам он слышал лишь грохот своего сердца и ток крови. В ушах у него звенело. Он нес смерть. Прыжок, и вот уже кролик бьется у него под лапами. Плакса схватил его за горло, и вскоре несчастное создание затихло.
Закатное солнце окрасило лес красным светом. Кровь. Плакса ощущал ее вкус и запах. Перед ним была добыча, и он съел ее всю, без остатка. В те времена никто не готовил мяса впрок — не вялил и не сушил, добычу съедали прямо на месте.