Галина взяла конверты и перед тем, как уйти переодеться, задала еще один вопрос, тревожащий ее:
– Вы хоть знаете, с чего начинать?
– Уф… – отрицательно покачал головой Валерьян Юрьевич, затем поднял на нее глаза и не слишком уверенно произнес: – Я придумаю, другого выхода у меня все равно нет.
Галина ободрила его кивком головы и легкой улыбкой, потом ушла в свою комнату. Вскоре, закрыв дом на ключ, она спешила к шоссе.
Стоя у бассейна с осетровыми трехлетками, Панасоник с видом истинного знатока говорил двум рабочим:
– Градусы температуры желательно держать… – Он провел ребром ладони по воздуху, не запомнив дословно фраз Валерьяна Юрьевича. – Я проверю, ага.
– Да знаем мы, знаем, – сказал немолодой рабочий.
– Я для напоминания. Ишь, как плещутся… – заулыбался он, глядя в воду. – Мать честная, прям кишат…
Панасоник застрял на середине фразы, так как в бассейн вошли сыновья Валерьяна Юрьевича и зять, которых он побаивался, уж слишком они напористы. Привели они с собой еще одного мужчину, все окружили бедного Панасоника, причем встали по-хозяйски: кто скрестил руки на груди, кто держал их в карманах, кто на поясе, но все четверо поставили ноги широко, будто надсмотрщики в лагере для заключенных. А рожи так и вовсе фашистские, мол, не сбежишь, мы тебя сейчас каленым железом пытать будем. Панасоник порядком струхнул, не представляя, какую пакость приготовили сыночки с зятьком, его глаза остановились на незнакомце.
– Следователь Береговой Константин Михайлович, – представился мужчина, доставая из кейса некий предмет в целлофановом пакете.
Панасоник втянул носом воздух, чтобы разбушевавшееся сердце унять, все же он не имел навыков общения с образованными людьми, со следователями тем более, и его охватил панический трепет. Он тоже назвал себя:
– Деревянко Тарас Панасович. По какому такому вопросу?
– Вам знакома эта бейсболка?
Панасоник немного наклонился к пакету, тут же выпрямился и ответил:
– Так это… ага. На Валерьяне Юрьевиче эту кепку видал.
Разумеется, беглец и его помощник не предполагали, что бейсболка, которую Панасоник называл кепкой, очутится в руках следователя. Когда пришвартовывали лодку на стоянку, с головы Валерьяна Юрьевича слетел капюшон. Как-то так получилось, что и кепка упала в воду, ее не нашли, впрочем, толком и не искали.
– Как он ее потерял и где? – задал следующий вопрос Береговой.
Панасоник часто заморгал веками, соображая, какой дать ответ. Дело в том, что лгать ему приходилось крайне редко, он боялся запутаться. Потому брал время на обдумывание, следуя главному совету Валерьяна Юрьевича – шариками шевелить, прежде чем что-либо ляпнуть. Но вопрос следователя натолкнул на ответ:
– Так не при мне он это… Не-не, при мне не терял.
– То есть вы не знаете?
– Не, не знаю, ага. А где потерял?
– Ее нашли недалеко от того места, где был обнаружен катер Валерьяна Юрьевича. Примерно в километре и в камышах…
– В километре от чего? – осведомился Панасоник.
– От местонахождения катера. Вам не кажется странным его исчезновение?
– Так э… найдется, – заверил Панасоник.
– А когда вы узнали, что он пропал?
– Здеся. Мне вон они сказали, ага, – указал Панасоник на сыновей и зятя. – Я приехал… на такси, между прочим… зашел в кабинет… а тут они…
– Как утверждает Владимир Валерьянович…
– Этот, что ли? – сделал кивок головой Панасоник в сторону старшего сына.
– Этот, этот. Так вот, он утверждает, вы сразу заявили, что назначены на место генерального директора и будете вместо Валерьяна Юрьевича. Значит, вы, перед тем как приехать в хозяйство, уже знали, что Валерьяна Юрьевича нет?
Панасоник скосил глазами в одну сторону, в другую, по виду молодчиков понял, что следователь расставляет ему ловушку. Одно его успокаивало: он ни в чем не виноват, а Валерьян Юрьевич жив. Правда, об этом знать никто не должен, что, конечно, усложняет дело, но со сложностями ему не раз приходилось встречаться, уж как-нибудь преодолеет. Панасоник культурно откашлялся – в кулак, расправил плечи и эдак весомо, с чувством собственного достоинства отрезал:
– Меня назначил Валерьян Юрьевич. Это мое первое вам заявление. Он сказал, что, когда его не будет, хоть час, хоть день, всегда я остаюсь заместо его. Это мое второе вам заявление.
– Ваньку валяет, – вставил Владимир.
– А вот вам третье мое заявление, – назидательно поднял указательный палец Панасоник. – Валерьян Юрьевич придет, у него расспрашивайте.