– Понятия не имею. Сегодня моя голова уже не варит.
– Он теряется, спешит убежать и допускает ошибки. В данном случае убийца хладнокровно вытер нож, кинул его рядом с убитой, кухонное полотенце бросил на пол в ванной комнате, затем уничтожил следы своего присутствия и ушел, никем не замеченный. Состоянием аффекта, мне кажется, здесь не пахнет.
– Еще не опрашивали других жильцов дома, может, его и заметили. Только я не понял, ты против ревности?
– Да нет, все возможно. Просто лично меня не очень убеждает твоя версия. Знаешь, как я себе воображаю картинку? Он пришел к ней без намерения убить, но что-то произошло, что именно – не берусь гадать, однако нечто очень серьезное, не оставляющее ему выбора. И тогда он решил убрать Диану, а поскольку эта женщина ему была близка, не исключено, что и дорога, он, убивая ее, скорее злился на себя, проще – им руководило отчаяние.
– Ух ты! Откуда такие выводы? На кофейной гуще успел погадать?
– Преступления повторяются, друг мой, мотивы тоже, в мировой практике всегда модно отыскать подобное. Но я выстроил свою версию по тому, что на теле Дианы нет следов насилия, она будто прилегла и ждала, когда он ее прикончит. Значит, между ними если и была ссора, то она прошла без мордобития, без криков, которые слышали бы соседи, и кончилась благополучно. А ведь нечто случилось, это и подвигло его немедленно уничтожить Диану. Тогда он пошел на кухню, ибо другого оружия у него не имелось – заметь! Значит, он не готовился к преступлению. Он взял нож и, обманув ее… поцелуем, ласками там… нанес первый удар, а дальше его повело.
Береговой никогда не разбрасывался мнениями специалистов, так как каждый старался внести свою лепту в расследование, а предварительная картина преступления, даже если она далека от истины, иногда дает верный толчок. Послушав эксперта, он не мог не признать:
– Достаточно убедительно повествуешь, будто был там. Хорошо, учту твою версию. Осталось совсем немного: убийцу найти.
Несмотря на позднее время, Галина не спала, она перерабатывала в уме визит следователя, так и не поняв, зачем он приходил, в чем заподозрил ее с отцом. Береговой произвел на нее впечатление человека хитрого и коварного, а что за намек он сделал, когда уходил? Очень туманный. В сущности, на ней и отце вины нет, но неизвестно, что следователю втемяшится в голову и какую гадость он придумает завтра, ведь ушел он, поставив многоточие. Что его недосказанность означает?
Ее тревогу перебивал мощный храп, такими руладами с причмокиваниями отличается отец, нередко его приходится будить, чтобы повернулся на бок, иначе заснуть невозможно. Вдруг скрипнула дверь, Галина приподнялась на локте:
– Кто здесь?
– Я, я, Галина, тише.
– Валерьян Юрьевич?! Тебе чего?
– Поговорить… немного… – Он присел у нее в ногах.
– Сейчас? – изумилась Галина. – А до утра нельзя подождать?
– Нельзя. – Валерьян Юрьевич подсел чуток ближе, он тер свои колени, мялся. – Галочка… знаешь ли, днем не совсем удобно… а ночью вроде как не видно…
– Да что вы мямлите, Валерьян Юрьевич? – взяла она официальный тон. – Говорите ясней, что вам нужно?
– Ясней? То есть прямо? – И еще ближе подсел, несмотря на то, что она тормозила его своими внезапными переходами на «вы». – Ну, можно и прямо, почему нет? Только пойми меня правильно, я не прохиндей, а серьезный человек, на все эти вздохи-ахи не способен, возраст уж не тот…
– У вас прямота получается ну очень кривой, – не хватило у нее терпения выслушать всю галиматью. – Вы заболели?
– Мм… да! Отчасти.
– А, так вам таблетки? Я сейчас…
Галина хотела подскочить, Валерьян Юрьевич удержал ее, взяв за плечи:
– Не-не-не, лежи, я без таблеток обойдусь, у меня здоровье, слава богу, как у слона.
А сам сжимал округлые плечи Галочки, она их начала поднимать, как будто высвобождаясь и уже догадываясь, с какой «болезнью» он приплелся к ней ночью. Но когда его рука скользнула ниже, ее начал разбирать смех, однако Галина еще держалась, лишь сделала ему замечание:
– Валерьян Юрьевич, вы меня за грудь взяли.
– Разве? Темно потому что. Извини.
– Ну, так уберите руку.
– Тебе неприятно? – поразился он, да так искренне, что Галину затрясло от смеха. – Чему ты смеешься, Галя?
– Валерьян Юрьевич, вы немолодой, женатый, как вам не стыдно?
– А чего ж стыдиться? И что значит – немолодой, какие наши годы? Зато я опытный, хочешь, докажу? Ты мне нравишься, я как будто тоже… по идее должен… Или не подхожу?