Неожиданно слева, в глубине парка, послышались два голоса — звонкий что-то выкрикнул, а второй, низкий и хриплый, недоуменно возражал, вкрадчивым тоном объясняя обладательнице громкого возгласа нечто, словно годовалому ребенку объяснял, как ходить.
Меня пробрала дрожь. После событий двухдневной давности мы с Эриком не встречались, но я только сильнее уверилась в том, что метка Охотника на нем не зря, и тем более не искала встреч, заталкивая смутное ощущение поглубже — ощущение, что он всегда будет рядом, прилипнет, как банный лист. Тем не менее, я свернула с тропы. Кто бы ни была та девушка, он явно один на один с парнем, и единственный, кто может ей помочь — я.
Вскоре голоса раздались четче, и я остановилась, не рискуя выходить на открытое пространство. Медля. Да и, кажется, девчонка не собирается сдаваться. Может, справится сама? Я тут же одернула себя, снимая мерзкое чувство, как липкую пленку. Что я несу? Ей нужно помочь!
Но только я приблизилась, рассчитывая неожиданно выйти позади Эрика, как раздалось невнятное бормотание, словно парень оправдывался. С какой стати он оправдывается? Я ведь знаю, что он никогда не опустится до такого. Что она с ним сделала?
— Ты ведь знаешь, что я не отстану, Эрик, — голос звучал устало, и все же пробирал до самых костей холодом острее, чем дождь. Девушка, удивив меня и Эрика, не стала заканчивать, а рыбкой нырнула в кусты, только, я могла бы поклясться, мелькнуло лезвие, серебристым зайчиком скрывшись в листве. Прозвучал непривычно и как-то странно дрожащий голос парня:
— Но Касс… — я покачнулась и над ухом раздалось тихое шипение. Чья-то теплая ладонь легла мне на рот, и я в миг забыла про стоящего в двух метрах, аккуратно, не тратя дыхания на бесполезные попытки кричать, принявшись выворачиваться из железного захвата. Но, на удивление в руку лег только клочок бумаги и меня выпустили. Некто, даже не щелкнув веточкой и не прошуршав листьями, исчез позади. Я вздохнула и было развернулась, но снова почувствовала руку на плече. На этот раз холодную. Впрочем, решила не сдаваться — Василиса? — Эрик, знатно растрепанный, в футболке и джинсах, выглядел, мягко говоря, непрезентабельно, и мина удивления на лице его не красила — что ты тут делаешь?
— А что твоя рука снова делает на моем плече? Помниться, в прошлый раз ты меня чуть не задушил, — я, изобразив презрение, скинула его ладонь, запустив мурашки, которые побежали от кончиков пальцев вверх по руке — его пальцы оказались не такими уж и холодными. С сетью тонких шрамов на большом и с маленьким пятнышком между мизинцем и безымянным, похожим на лист осины. Я поежилась и выпустила руку.
— Прости, — Эрик сник — я знаю, этого недостаточно, но прости-прости-прости, — я в шоке отступила от него, не в силах спросить, что вообще происходит. Эрик извиняется? — я честно не знаю, что на меня нашло. Ты ведь, можно сказать, спасла меня. Как будто кто-то морок навел, те ребята с мансарды, ты их лица видела? Ручаюсь, один из них владеет гипнозом. И только не знаю, как теперь Лине в глаза смотреть, я же тебя…
— …пытался задушить. Да, — я отступила и вдруг почувствовала, как по телу разливается тепло от того, что Эрик вдруг показал другую свою сторону, себя, такого настоящего — растерянного, взъерошенного и извиняющегося.
— Я правда не хотел, короче, — он развернулся и побрел в сторону леса, заламывая руки.
— Стой! — неожиданно сама для себя выкрикнула, чуть поднявшись на носочках и заметила, с какой надеждой он обернулся — так ты думаешь, это они сделали?
— Да. Нет. Не знаю! — воскликнул он, но тут же поторопился перейти на мягкий тон, словно исправляясь — но я сам с ними разберусь. Не дал им развлекаться, вот и отомстили, сволочи
— Как будто тебе есть дело до моего мнения, — я решила быть осторожной и не спрашивать напрямик. Да еще бы, он же Охотник, одернула себя, а ты стоишь с ним на расстоянии полтора метра и веришь ему!
— Ты о чем? Да какая разница, теперь-то, — он зарылся лицом в руки и до меня донеслось — такую девчонку проморгал!
— Что ты сказал? — лицо Эрика вытянулось, очевидно, парень не ожидал, что я услышу
— Э-э-э… да… ничего, нет, ничего — я вдруг обнаружила что он выше меня на голову и сейчас я смотрю на него снизу-вверх, как будто того маленького расстояния между нами недостаточно для дрожи в кончиках пальцев и красных щек.
О чем ты думаешь?! — вопило сознание, стучалось в закрытую дверь и крушило все внутри — прекращай так смотреть на Охотника! Прекращай!
— Я слышала — я закусила губу и чуть наклонила голову в сторону.
Между плеч все еще летели осколки и обломки, но от этого только сильнее хотелось — Прекращай! — прикоснуться к его ладони.
Эрик усмехнулся и вдруг толкнул меня в грудь так, что я оперлась на расходящиеся в разные стороны ветки молодого дуба и шагнул следом, хватаясь одной рукой за ветку над головой, изображая, что сейчас упадет. Я рассмеялась и пихнула Эрика кулаком, сомневаясь, что он вообще почувствовал; но тот наморщился и потер место удара:
— Больно, — такое комичное выражение лица оказалось слишком близко с моим.
— Я думала, ты непробиваемый, прости. — я положила свою руку поверх его.
Положила свою руку поверх его — Лисса, что происходит? — и ощутила как будто знакомую уже сеточку шрамов:
— Что ты…? — Эрик, на этот раз по-настоящему, покачнулся и с ужасом посмотрел на мои пальцы, движущиеся по его руке вверх, к локтю — что ты творишь?
— П-прости, — я, заикнувшись, выскользнула из-под молодой дубовой кроны и припустила к спасительной аллее, ведущей на параллельную улицу. Только бы хватило дыхания, которое мозг так отчаянно забирал на мысли вроде:
Что это было, Лисса? Что? Это? Было? — а сердце отстукивало эти слова, впечатывая в черепную коробку каждый раз с новой силой. Калитка, чуть приоткрытая Микой, которая, наверно, вернулась пару часов назад, казалось, не приближалась. Из мысленной агонии меня выдернул чей-то голос:
— Привет, сосед! Эй? Все в порядке? — я затормозила, на лету чуть не врезавшись в чью-то живую изгородь:
— Д-да. Да, все хорошо
— Ладно, — парень с кудрявыми волосами, чуть смуглой кожей, отливавшей в предрассветной дымке чем-то голубо-серым, и зелеными глазами, дошел до начала парка и добавил — ты как будто с привидением там встретилась — заглянул на аллею и усмехнулся, а я подумала, что Эрик в мятой футболке действительно был похож на приведение. Уж не выдумала ли я все? — Кстати. Ты тут белую и пушистую нечисть не встречала?
— А ты уверен, что нечисть белая и пушистая?
— Во всяком случае, наш кот альбинос до последнего волоска, а в душе эта живность тот еще чертяка. Только его хозяйка страшно расстроится, если узнает, что он еще не вернулся со своих ночных похождений; видите ли, сегодня по какому-то французскому календарю День Кошачьих Улыбок. Клянусь этим чудищем иноземным, она все выдумала, — парень почесал в затылке, еще больше продемонстрировав мне кудрявую шевелюру, и с тихим вздохом направился к парку, вдруг вскрикнув и попятившись.
Мимо него, приняв самый независимый вид, продефилировал белоснежный кот, зажавший в зубах мышь.
— Ну конечно, — пробормотал паренек и скрылся вслед за котом на ближайшем перекрестке. Я усмехнулась и закончила свой путь, развернув по дороге клочок бумаги.
На нем, отвечая сами за себя, значились только три слова:
«Беги и спасайся».
Продолжение следует…
С этой главы публикации будут каждые две недели по понедельникам. Спасибо за терпение
Без названия
Выглянув в окно, я наконец обнаружил источники этого несносного звука — весело переговариваясь, по улицам, не выбирая дороги, струились ручьи, сложившиеся из бесконечных луж. Собирался уже было захлопнуть створку и вернуться к книге, как заметил чей-то силуэт, упорно продирающийся сквозь пелену дождя, и распахнул окно по шире — по тротуару брела Василиса, прекратив бороться с дождем и только провожая ручьи взглядом.