В воде рядом с Натаной стояли три длинноволосые женщины. Стояли на ногах. Что удивительно.
– Да? —переспросил Айгул?
– А ну иди как сюда. – скомандовала та, что стояла по центру.
Тут Айгул понял, что пора уходить. Он повернулся в сторону вершины склона и начала очень быстро карабкаться наверх. Но не успев даже добраться до макушки, почувствовал сильные женские руки, которые впились ему в плечо.
= Отпусти, завопил Айгул.
– Сирена, отпусти его, закричала Натана.
Но когти Сирены уже пронзили плоть Айгула. Он отчаянно начал отбиваться, как почувствовал, что остальные сестры схватили его с обеих сторон и стали стаскивать в воду.
Айгул отбивался изо всех сил, но не мог ничего сделать.
Наконец он всем туловищем оказался под водой, и Сирена нажала ему на голову, пытаясь утопить его. Все это время маленькая Натана кричала что есть мочи, пытаясь остановить убийство. Сирену и сестер. Наконец Сирена отпустила Айгула, и нырнув глубоко, подплыла к нему снизу. Она посмотрела ему в глаза и резанула осколком ракушки по лицу.
Айгул взвизгнул от боли и вынырнул.
Над водой не было никого. Ни Натаны, ни ее сестер. Айгул снова нырнул, под водой тоже никого не было кроме мелких мальков снующих у берега.
Айгул поспешно вылез из воды и начал нестись по склону, так, чтобы на этот раз его уже не догнали.
Так он не пугался еще никогда.
Ночи Нью-Йорка
Улица. Нью-Йорк. Бесконечно мелькают перед глазами шашки такси. Жидкокристаллические экраны живых биллбордов показывают сколько глупостей способно произвести человечество в своем стремлении к комфорту. Я подкуриваю у странного мужичка, маргинального вида, и прохожу внутрь ресторана "Парадиз". Да, здесь всегда тепло и вкусно кормят.
Я жду, пока подадут мои спагетти с морепродуктами, параллельно листая ленту Фейсбука, которая изобилует такими же глупыми постами, как реклама с биллбордов.
В углу напротив сидит симпатичная блондинка. Она улыбается своему собеседнику красивым алым ртом, изредка бросая взгляды в мою сторону.
Мне все равно. Я люблю тебя, Сара. И жду нашей встречи. Я предал тебя, я это знаю. Сколько дней я мучил себя, оскорблял, пытался унизить свое эго, за то, что не поднял в ту ночь трубку. Твое сообщение я прослушал только на утро, но было уже поздно. Твое сообщение о том, что ты – одна, что тебе плохо. Что тебе нужен друг. Я был обижен, и как глупый мальчишка, повременил с разговором, надеясь на утро набрать твой номер и сказать пару добрых, тёплых слов. Я обещал себе сделать это. Но на утро ты трубку уже не взяла.
Принесли пасту. Пахнет чертовски вкусно и выглядит чертовски привлекательно. Что ж. Потрапезничаем. Даже если ты в отчаянии, тебе нужно есть. Ты просто не сможешь продолжить путь, не затолкав в себя пару другую вилок макарон.
Поем, и отправлюсь в Готэм. Там сегодня вечеринка. Для таких как я. Вечеринка аутсайдеров. Мы собираемся каждую пятницу, чтобы как-то развеяться. И повеселиться. Аутсайдерам ведь тоже бывает одиноко. Точнее, сказать, им одиноко бывает чаще других. Вот мы и "тусим" друг с другом, словно банда юродивых на выгуле. Ну а что? Плохая компания – тоже компания. Или нет?
Подкрепившись, я расплачиваюсь за ужин, и выхожу на улицу. Морозно. Яркое небо, словно размалеванное Матиссом, искрится голубизной. Я снова подкуриваю у прохожего. Черт. Зажигалка тухнет на ветру. А свою – да нет у меня своей зажигалки. Сколько себя помню, с тех пор как начал курить, не носил с собой ни спичек ни зажигалки ни дня.
Спускаюсь в Нью-Йоркское метро. Мне ехать каких-то пять остановок. Я выбираю самое отдаленное место в вагоне. То, где обычно спят бездомные.
В руке у меня чашка кофе – по дороге я забежал в Старбакс. В другой смартфон. На этот раз я листаю сайт журнала Нью-Йоркер. Новостей стоящих мало. А хотелось бы побольше. Развлечь как-то свой усталый мозг.
Ко мне обращается сухая старушонка, сидящая через сидение. Мол, милочек, подскажи который час. Смотрю на часы в телефоне. Отвечаю. Без пятнадцати семь. Вечеринка начинается ровно через час. Я ещё успею выкурить в туалете клуба сигарету-другую.
В клубе "Червяк" не протолкнуться. Здесь собрались все маргиналы города. Ищу глазами знакомых. О, вот и Джек.
Привет, старина, как дела? Говорим о том, о сем. Пропускаем по бокалу пива.
Джек жалуется на жену, начальника, детей и любовницу. Мне не привыкать, эти люди всегда чем-то недовольны. Они не неблагополучные, нет. Они просто другие.
На сцену поднимается рок-группа. Название у них тоже говорящее: "Отморозки с Уолл-стрит".