Что верно, то верно — мылся старшина охранников весьма редко, предпочитая баням бордели…
— Трогаемся! — резко бросила она вслух. — Солнце уже высоко, скоро жара станет невыносимой. Едем!
Маленький отряд выехал за ворота, и проворные слуги тотчас же захлопнули тяжелые створки.
Верховые прогулки были единственной отрадой пленницы. Правда, в способностях приставленных к ней вояк Лиджена сильно сомневалась. Один только Преско, былой гвардеец самого короля Вендии (правда, изгнанный из полка за буйный нрав и обычай громить кабаки, ничего не платя их содержателям) чего-то стоил, как боец. Толстый Марвено играючи ломал подковы, носил тяжелый, неподъемный для других щит и здоровенный меч, но был неповоротлив, словно старый слон. Бреатт слыл завзятым игроком, и его можно было купить за несколько серебряков — но ужас перед Тайджи сделал его образцом честности. Двое оставшихся стражей, Цепс и Потриво, были неразлучны. Похоже, они даже делили постель. Правда, мечами эта пара владела недурно.
Конан бродил вокруг дворца Тайджи, словно одинокий волк. Самым простым, конечно, было бы перебраться через стены — но они, двух десятков футов в вышину, были непреодолимы даже для выросшего в горной Киммерии северянина. Эти сперва были сложены из гpoмадных каменных блоков, а затем их внешнюю поверхность обтесали и отполировали до блеска. По всей их протяженности даже зоркий глаз Конана не заметил и малейшей шероховатости. Сверху же по стене тянулись тонкие сигнальные проволоки — якорь-кошка, цепляясь за край, обрывал их своей тяжестью, после чего в караульне поднималась тревога. Конан не сомневался, что успел бы оказаться во внутреннем дворе усадьбы до того, как подоспели бы стражники, но вот потом… Без плана, без малейшего понятия, где обычно держат пленницу — и, кстати, не имея времени, чтобы установить это точно — он имел мало шансов на успех. Гораздо легче представлялось ему взять Лиджену во время ее верховой прогулки. Девушку сопровождало всего пятеро солдат — ничтожное для Конана число. Правда, за спинами у двоих он заметил луки… Но, если действовать достаточно быстро, то…
— И откуда у этого крысиного мозгляка такая красавица-племянница? — проворчал себе под нос киммериец, не оставшийся равнодушным к чарам белокурой красавицы, всего лишь один раз пронесшейся мимо него на быстрой и горячей кобылке. Конана не заметили ни она, ни ее охрана — распластавшись, словно снежный барс, киммериец вытянулся на толстой ветви дерева, росшего невдалеке от ворот….
Ее длинные золотистые волосы развевались по ветру, легкая ткань липла к телу, подчеркивая стройную фигурку и соблазнительную юную грудь. Конан с восхищением помотал головой. Хороша, нечего сказать! С такой он был бы не прочь познакомиться поближе…
Лиджена и ее вооруженный эскорт доскакали до кромки недальнего леса и повернули назад, к усадьбе Тайджи. Конан соскользнул с дерева и осторожно побрел в глубь зарослей, стараясь, чтобы спину прикрывала как можно более густая листва. С конем он давно расстался, сразу же по приезде в Айодхью продав животное за несколько монет. Столица Вендии была дорогим городом, а Конан пока не хотел рисковать, добывая деньги мелкими грабежами. Нужно было сделать дело — тем более, что оно представлялось ему достаточно простым и ясным. Эту девчонку явно стерегут — во время скачки ее лошадь вел на поводу один из стражников. Что ж, он вернет пленницу этой крысе Веледу… ну, а уж в целости или нет, это будет видно. Конан слегка ухмыльнулся. Хашдад и Бхилата ждали его возвращения… и он не мог подвести их.
Киммериец пробирался сквозь густой подлесок, раздумывая над тем, как побыстрее справиться с охранниками. Если бы они все шли пешком… А так четверым достаточно попытаться задержать его, в то время как пятый ускачет вместе с драгоценной пленницей. Кроме того, прогулки Лиджены, скорее всего, ограничиваются краем леса — в заросли стражники углубляться не рискуют. Это плохо. За кавалькадой вполне могут наблюдать из усадьбы, и в случае чего быстро выслать подмогу. Кони у этого Тайджи хорошие, два-три десятка верховых окажутся на месте очень и очень быстро — что, само собой, никак не устраивало Конана.
Одно время киммерийца занимала мысль — а не проникнуть ли во дворец Тайджи под видом торговца или разносчика, однако ее пришлось тотчас же и оставить, едва лишь он потолкался на необъятном рынке Айодхьи. Достопочтенный Тайджи жил в постоянном страхе перед недругами и был очень осторожен. Припасы доставлялись к боковым воротам усадьбы; внутрь не пропускались ни сами купцы, ни их повозки. Все тщательно проверялось стражниками, перегружалось на тачки и тележки и увозилось внутрь.
Правда, Конану удалось найти одного торговца сыром, который утверждал, что ему удалось побывать внутри лет пять назад, когда порядки у Тайджи еще не стали столь строгими.
— И как же тебе это удалось? — старательно разыгрывая восхищенное изумление, спросил Конан.
— Удалось? Ха! Вот уж, как говорится, удача тут даже и не ночевала, — отозвался торговец, задумчиво ковыряя в черных полусгнивших зубах отодранной от лавки щепочкой. — Случайно все это вышло, силач, случайно. Я им сыр привез — и весьма ароматный, скажу я тебе.
В это верилось легко — сырный запах расходился вокруг торговца на добрый десяток футов.
— Вышел их кухонный лакей… с какой-то шлюшкой из служанок. Им, видите ли, взбрело в голову поразвлечься! Так что мне разрешили въехать с моей тележкой внутрь.
— Выглядит, небось, здорово — золото там, серебро всякое, — подначивал Конан, разыгрывая роль простака, восхищенного осведомленностью собеседника.
— Ха! Золото! Серебро! Всего этого там, конечно же, в преизбытке. — Торговец помолчал. — Но больше всего там знаешь чего, силач? Стражи! Никогда не видел столько амбалов с мечами! На каждом углу по паре! И с луками и с копьями! Но этого мало — скажу тебе, силач — там прямо-таки воняет волшебством! Охраняющие чары, вот что я тебе скажу!
— Чары в придачу к страникам-людям? — Именно так, силач, именно так. Я рассказал одному приятелю про это место — ну, там про жемчуг величиной с кулак и всем прочем, что успел заметить. И этот глупец решил попытаться стянуть что-то у Тайджи! Господин вставил его жить.
— И как долго? — деловито осведомился Конан. — Он орал целую неделю, пока его пытали — и еще целую неделю рычали демоны, которым Тайджи скормил душу бедняги…
Так что большого выбора у Конана не было. Оставался только один выход — однако он требовал некоторых специальных приготовлений. Киммерийцу пришлось вернуться в Айодхью.
Базар в вендийской столице был обычным восточным базаром — поражали разве что его размеры. Ряды лавок, лавочек и лавчонок тянулись на мили; по узким проулкам текла разряженная толпа. Мешались яркие цвета одежд — синие, оранжевые, алые, желтые; неспешно следовали паланкины куртизанок, дородные купцы из иных краев Вендии шествовали от одного лотка к другому, выбирая, прицениваясь и торгуясь до хрипоты. Конан чувствовал себя в подобном месте точно рыба в воде.
Правда, у киммерийца не было денег, а унижаться до карманных краж он не хотел. Надо было найти иной способ.
Долгие хождения по базару привели его, в конце концов, к одной из небольших лавок, где торговали канатами и веревками. Недолгое наблюдение выявило, что немолодой хозяин частенько отлучается выкурить глиняную трубку к владельцу соседнего заведения, оставляя свое предприятие на молодого глуповатого приказчика.
Едва только торговец, переваливаясь, в очередной раз отправился перекурить, Конан вошел в полутемную лавку — и тотчас же увидел то, что было ему нужно.
— День добрый тебе, сын мой, — торжественно провозгласил киммериец, поднимая правую руку.
— И вам также, господин, — недоуменно отозвался приказчик. По глазам его северянин сразу же понял, что особым умом тот не отличается. Был этот приказчик едва ли больше чем на год моложе самого Конана.
— Сын мой, могу ли я надеяться на скидку? — собрав все свое лицедейское мастерство, медоточивым голосом произнес киммериец.