Я молча кивнул, раздумывая несколько о другом. У меня не выходили из головы Гох и Анастасия, человек в зеленом балахоне и маске, неожиданная любовная связь между Парисом и поэтессой, загадочный вор-фокусник, странное, почти ритуальное убийство Принцессы и вся прочая полумистическая чертовщина, происходящая в клинике за последние два дня.
Ну и Олжас, разумеется… Мне показалось, что я начинаю терять контроль над своим Загородным Домом. Как президент в охваченной волнениями и беспорядками стране.
– У меня есть ориентировка на Олжаса Сулеймановича и его брата, – сказал Волков-Сухоруков. – Коллеги из Казахстана обратились. Они – близнецы.
– Что же ты молчал? – спросил возникший в дверях Левонидзе.
– Не в моих правилах чесать языком попусту, – ответил сыщик, выключая плеер. – Один из них действительно дипломат, второй – преступник, душевнобольной. Маньяк-людоед. Недавно бежал из Чимкента. По нашим предположениям, может скрываться в России. Дьявольски хитер и изворотлив. Зовут Нурсултан.
– Да, дело нешуточное, – почесал затылок Левонидзе. – Скажите, вы смогли бы отличить двух казахов друг от друга, если они к тому же и братья-близнецы? Я – нет. Может быть, наш Олжас вовсе не Олжас, а Нурсултан? Это вам не приходило в голову? Сатоси-сан, вы его больше других знаете?
– Вообще-то он мне показался несколько странным, – признался японец. – Но ведь прошло столько лет, как мы не виделись!
– А история с рапиристкой? Откуда он мог ее знать, если это не Олжас? – спросил я.
– Но он мог рассказать о ней своему брату, Нурсултану, – ответил Сатоси. – И потом…
– Что – потом? – спросил сыщик. – Говорите.
– Олжас никогда столько не пил. Вот что меня поразило с самого начала.
– Ну, пить можно научиться, это дело наживное, – сказал Левонидзе. – А вот где он достает вонючую рисовую водку джамбульского розлива? Я глотнул как-то из его фляжки. Врата ада раскрылись, едва не окочурился.
– Понятно, – подвел итог Волков-Сухоруков. – Олжас – это Нурсултан, а Нурсултан – это Бафомет. Но боюсь, нам его уже не поймать. Он сбежал из клиники. Видимо, почувствовал, что за ним следят.
– Конечно. У тебя на роже написано, что ты – сыщик, – усмехнулся Левонидзе. – И глаза кагэбэшные, с прищуром.
– У самого такие же, глянь в зеркало! – огрызнулся Волков-Сухоруков.
Они затеяли перебранку, во время которой Сатоси деликатно отвернулся, но я заметил, что он беззвучно смеется. «Еще одна темная лошадка, – подумал я. – Какого беса он вообще напросился в мою клинику? С нервами у него, кажется, все в порядке».
В кармане у меня запиликал мобильный. Звонил охранник.
– Еще одна попытка проникновения на территорию через забор, – сообщил Сергей. – Я делал обход, видел за ограждением человека в плаще, он удалялся в сторону леса. С нашей стороны на земле остались следы. Кроме того, на шоссе стоял джип с потушенными фарами. Сейчас он уже уехал. Что мне предпринять?
– Ничего, оставайтесь на своем посту, – ответил я. – Как ведет себя «Керенский»?
– Спит. Насосался водки.
– Это хорошо. А человек казахской внешности вам не попадался?
– Пока нет. Надеть наручники, если встречу?
– Ни в коем случае.
Я решил, что и охранник тоже основательно приложился к бутылке, поскольку голос у него был какой-то заплетающийся. Сомневаюсь, чтобы он делал обход. Скорее всего, трескал водку на пару с Топорковым. А человека в лесу и джип выдумал в качестве своего «служебного рвения». Но, как показали дальнейшие события, я был не совсем прав…
Дверь вдруг отворилась, и в комнату вошел сам Олжас, с перекинутым через плечо бурдюком. Он уставился на нас и громко икнул.
– Стоять! – дурным голосом заорал Волков-Сухоруков, вновь пытаясь выхватить застрявший в кобуре пистолет.
Олжас, надо отдать ему должное, не обратил на сыщика никакого внимания.
– Что здесь происходит? – спросил он у меня, ставя бурдюк на пол.
– Вот вам и разгадка! – произнес Левонидзе. Он нагнулся к этому верблюжьему бурдюку, вытащил деревянную затычку и понюхал. Потом сказал: – Несет ослиной мочой с керосином. Рисовая джамбульская водка. Беременные женщины и дети умирают от одного запаха.
– Но-но! – обиделся Олжас. – Такую целебную жидкость вы во всей Москве не сыщете. Только в нашем, казахском представительстве. У моего друга, военного атташе.
– Ясно, – сказал я. – Он ездит на джипе и курит «Честерфилд»?
– Ну да. А откуда вы это знаете?
– Не важно. Вчера тоже он приезжал?
– Было дело. – Олжас несколько смутился. – Но вчерашняя водка мне не понравилась, другого качества. Я попросил заменить.